Жакаранда - Гаэль Фай

быстро, что мне кажется, будто я отстаю от времени, живу в воспоминаниях о мире, которого никогда и не было; будто в этой стране, где подавляющее большинство населения родилось после геноцида, я уже старик. Едва выехав за город, Клод начинает гнать так, будто нас вот-вот настигнет бушующий поток. К шале мы подъезжаем уже в темноте, но в свете террасы я издали вижу встречающего нас Альфреда. Когда Стелла протягивает ему руку, я поясняю:

– Это дочь Евсевии.

Альфред чуть наклоняет голову, что значит “очень приятно”, а Стелла уже с интересом разглядывает библиотеку: книги, пластинки, фильмы.

– Кажется, твоя коллекция разрослась, – замечаю я.

– Да, я продолжаю собирать сокровища по окрестностям. Всё, что с этой стороны, я привёз из последней поездки в Бурунди. Книги когда-то принадлежали пожилой гречанке, которая в девяносто пятом бежала от войны, а я их выкупил у одного метиса – ему пришлось расстаться с ними, потому что он возвращался во Францию.

– Потрясающе, как ты тут всё переделал! – восхищается Стелла. – Помню, ещё несколько лет назад дом был в полной разрухе. Прямо захотелось приехать к тебе на каникулы.

– Для тебя двери всегда открыты, – отвечает Альфред. – И вообще, для вас троих этот дом – ваш дом. Не мы выбираем места – они нас выбирают. Если вам здесь хорошо, значит, считайте, вы дома.

– А ведь правда, ты не бывала здесь с тех выходных, когда мы слушали Розалию, – замечает Клод.

– Что за Розалия? – спрашивает Альфред.

– Моя прабабушка, – улыбается Стелла.

– Удивительно. За всю мою жизнь ты второй человек, знавший свою прабабушку.

– Правда? А кто первый?

– Я, – смеётся Альфред. – До десяти лет я рос с ней. Её звали Эмма, и, что примечательно, у неё были такие же зелёные глаза, как у тебя. Она жила вместе с нами в Букаву и рассказывала нам с братьями массу интересного. В Конго она попала, потому что последовала за обозом короля Мусинги, когда его изгнали бельгийцы.

На этих словах лицо у Стеллы сияет.

– О нет, опять! – восклицает Клод. – Сейчас начнётся про мвами, барабаны и священных коров, и у меня снова голова разболится. Пойдём, Милан, оставим этих двоих знакомиться? Я бы выпил чего-нибудь на воздухе.

Со вздохом облегчения мы устраиваемся на удобных диванчиках, которые Альфред поставил на террасе. Клод оглядывается на гостиную, где Альфред со Стеллой смеются и о чём-то оживлённо говорят.

– Похоже, они поладили, – замечает он. – Прямо папаша с дочкой, скажи?

– Да, похоже на то…

– Жаль, я так и не знал своего отца.

– А я своего деда.

Мы переглядываемся и прыскаем со смеху.

– Если верить Бабуле, он на меня был похож.

– О… Видно, редкостный урод!

Мы смеёмся опять, потом замолкаем и слушаем волны. Что мне нравится в Клоде – он единственный, с кем я могу вместе молчать. Я допиваю пиво, закрываю глаза и погружаюсь в дрёму. Когда просыпаюсь, дрожа от холода, Клод спит на диване напротив. Альфред со Стеллой всё ещё беседуют в гостиной. Который, интересно, час? Вдали, на озере, я замечаю огни. Как будто фонарики на воде. Я спускаюсь на пирс и долго наблюдаю за этим завораживающим зрелищем. Со спины подходят Альфред, Стелла и Клод. Я спрашиваю Альфреда про загадочное явление.

– Это ночная ловля на свет.

– Красиво, – вполголоса произносит Стелла. – Будто бдение в церкви.

– Я хочу туда.

– В смысле, ночью? Милан, ты спятил? – беспокоится Клод.

– Да, хочу туда. Мне кажется, они меня зовут.

– Пойдём, – говорит Стелла.

Я иду за сумкой, и мы вчетвером садимся в лодку Альфреда. Он отвязывает её и гребёт в глухой ночи прочь от берега. Бриз ударяет в наши лица, впереди бесконечная гладь, под нами мрак, над головами – глубокое небо. Наша лодка подплывает всё ближе, но огни будто отдаляются, как мираж в пустыне. Альфред продолжает грести. Стелла тоже, хотя ещё не до конца окрепла. Она поняла. Она знает, куда мне нужно. Понемногу начинает светать. Альфред со Стеллой устали. Мы решаем остановиться передохнуть, прямо посреди озера. Когда из-за холмов Руанды, как пробудившийся бог, поднимается солнце, Клод шепчет мне:

– Пора, Милан.

Стелла кладёт руку мне на плечо, помогая решиться. Я поворачиваюсь к ним. Теперь, когда рассвело, они видят, что сумка у меня в ногах пуста. Урну я оставил в доме.

– Она не хотела идти на дно в озере, которое проклинала. Как и покоиться в стране, которую всеми силами старалась забыть.

На берегу я различаю белое пятнышко среди зелени. Шале. Дом, который нас ждёт. Позади, на глубине, рыбаки возвращаются с ночной ловли, распевая о том, что рыбалка удалась на славу. Их голоса летят к небу. Слёзы подступают к глазам, и я плачу. И тогда меня гладят по спине, я слышу утешающие голоса, чувствую успокоительную близость.

Я не один. Больше не один.

Примечания

1

Фраза из фильма “Стучись в любую дверь” (1949) по роману Уилларда Мотли, впоследствии ставшая панк-лозунгом. – Здесь и далее примеч. перев.

2

Фела Кути (1935–1997) – нигерийский музыкант, один из основателей жанра афробит, сложного слияния джаза, фанка, ганского и нигерийского хайлайфа, психоделического рока и традиционных западноафриканских песен и ритмов.

3

Коффи Оломиде (р. 1956) – конголезский музыкант, известен своим необычным голосом, глубоким хриплым баритоном со взрывными высокими нотами.

4

Текс Эйвери (1908–1980) – американский мультипликатор, наиболее известный по фильмам, созданным в период “золотой эры голливудской мультипликации” в 1940-е – 1950-е годы.

5

Традиционный суд в Руанде: члены сообщества – например, жители одной деревни – собираются и сообща выносят решение. В судах гачача традиционная система решения споров смешана с классической судебной системой. В них нет профессиональных судей. Сообщество само избирает наиболее честных и уважаемых людей из своей среды.

6

Цветная двусторонняя ткань с яркими рисунками, изготовляемая технологией набивной печати. Популярна во многих регионах Африки. Лоскуты такой ткани могут использоваться как самостоятельный элемент одежды (фр. pagne).

7

Камализа (р. 1954) – легендарная руандийская певица, творчество которой плотно связано с историей и культурой Руанды.

8

Office des cités africaines (Африканское управление градостроительства) – учреждение бельгийских колониальных властей, которое в пятидесятые годы XX века руководило строительством жилых кварталов, в частности в Бужумбуре, для служащих-африканцев.

9

Широкая рубашка-халат.