Дождись меня в Неаполе - Кьяра Джили

тормозило. Но прежде всего — грустным. Он не мог действовать, думал, что Пьетро еще занимает твои мысли. Так что я подумала, будет справедливо рассказать ему последние новости. Я сделала это ради него, понимаешь? Мне было так жаль видеть, как он ходит за тобой мечтательным щеночком. И как я могу просто беспомощно наблюдать за таким печальным зрелищем? Двое явно нравятся друг другу, и все это видят — кроме них самих.

— Но пока он почти не поцеловал меня, я не понимала, что он нравится мне так сильно и, главное, что ему нравлюсь я…

— Так ты меня прощаешь за то, что я вам помешала? — спрашивает она, глядя на меня большими умоляющими глазами.

— Хм-м, посмотрим. Вообще-то, я тебя еще за Джербу не простила.

— Да ну, тут срок давности уже прошел!

Вся боль, которая мучила меня до этого времени, руины отношений с матерью, — все исчезло после ласкового прикосновения к моему лицу и вопроса: «Если ты исчезнешь, что же буду делать я?»

И теперь моих мурашек становится все больше, и я могу думать лишь о том, когда увижу его снова, хотя мы расстались всего час назад.

— Но пора работать, ага? Бабочки в животе — это хорошо, но и деньги в кармане не помешают, дорогая моя!

Аличе права, надо сосредоточиться на торговле, и прежде всего на том, что мы будем делать, когда все распродадим. Она читает мои мысли:

— Заказы в интернет-магазин поступают, особенно из-за рубежа, помещение постепенно пустеет, но мы не можем сделать из него просто склад для онлайн-торговли. Надо что-то придумать для настоящего «Кафе Неаполь», понять, на чем стоит сосредоточить бизнес, и уже в связи с этим спланировать, что будем закупать. Мы с Милой думали съездить в Лондон, что скажешь?

— Но у меня пока нет денег на развитие магазина — ни на поездки, ни на покупку новых вещей.

— Ну, мы хотели поговорить с тобой вместе, но как у кузины, думаю, у меня преимущество — хотя бы рассказать тебе нашу идею.

— У меня кружится голова, но говори.

— Это от любви, Лидия. Не волнуйся!

— Давай уже! Выкладывай.

— Я, конечно же, расскажу вкратце, потому что наша задумка определенно гораздо сложнее и более структурирована и мы готовим тебе презентацию с бизнес-планом. Дело в том, что «Кафе Неаполь» нужен качественный скачок: из лавки старьевщика оно должно превратиться в бутик винтажных предметов с отделом, посвященным искусству. Мы видим это как творческую лабораторию, куда сможем каждый раз приглашать нового художника, фотографа, керамиста, поэта…

— Поэта? — пораженно переспрашиваю я.

— Ну, это к примеру. Студия дяди Феличе могла бы стать пространством, где каждый, кто хочет творчески выразиться, найдет себе дом.

— У меня нет слов, но… не хочу рубить вам крылья, однако напоминаю: хотя продажи идут хорошо, я все еще в минусе. И потом, естественно, что сначала людям интересно что-то новенькое, но я уверена: когда все знакомые мамы Милы и тети Пуччи закончатся вместе с сарафанным радио, мы останемся ни с чем.

— Лидия, именно сейчас, когда дела идут хорошо, и надо думать о том, что делать не только через месяц, но и через полгода.

Кто знает, где через месяц будет Франческо.

Звонит телефон — это он. Поворачиваю экран к Чиче.

— Ответь своему красавчику, иди. Я тут выложу последние вещи в интернет-магазин и пойду домой. Завтра утром мы с Милой будем здесь к восьми, нужно собрать последние посылки, курьер придет за ними в одиннадцать. Мы продали все комбинации — тем хуже для тебя!

— Даже ту черную?

— Нет, ту — нет. — И она посылает мне воздушный поцелуй.

Я ухожу в студию, чтобы спокойно поговорить.

— Ты где? — спрашиваю я.

— Сейчас в офисе, срочное дело. Вечером заеду за тобой, поужинаем? В девять подойдет?

— Идеально, возможно, я буду еще в магазине.

Мне не хочется ждать его дома, хоть и надо принять душ и переодеться. Мы прощаемся, и я смотрю на часы, проверить, сколько времени осталось до того, как я смогу снова его обнять.

Возвращаюсь к Аличе. Она спрашивает, как мы поговорили и какие у меня планы на вечер. Я рассказываю о приглашении на ужин и о том, что мне не хочется идти домой из-за мамы.

— И в чем проблема? Поехали к нам! Я подберу тебе всю одежду! — с энтузиазмом предлагает она.

— Кузина, у тебя тридцать восьмой размер. Может, мне бы и подошло что-то для беременных, но ты все еще слишком худенькая, на мой взгляд, хоть и в положении.

— Сделаем так: я провожу тебя домой, тогда вы с тетей Паолой не сможете поссориться. Даже так, я сообщу ей хорошую новость! Я предупредила маму, что расскажу ей лично.

Но когда мы приходим домой, мамы нигде нет. На кухонном столе записка: «Побуду несколько дней у подруги. Нам не помешает какое-то время пожить отдельно. Если что-то понадобится, можешь мне позвонить».

— У тети Паолы есть подруга? — удивляется Аличе.

Она тоже знает, что мама — одинокий волк.

Я понимаю, что и мать, и бывший жених сообщили о том, что им надо побыть без меня. Но времени грустить нет: сегодня у меня свидание со счастьем, и никакие мрачные мысли или люди мне его не испортят.

— Ну же, кузина, я поработаю твоим стилистом, а то мне страшно представить, что ты с собой сделаешь. Ты же спугнешь этого бедного мальчика!

33

Я не думала, что достаточно достать простую черную юбку, неизвестно сколько пролежавшую среди моих подростковых вещей, белую футболку и босоножки на каблуках со свадьбы Аличе — и я буду выглядеть так красиво. Немного макияжа, винтажная сумочка, которую я нашла в магазине, и духи с ароматом ванили завершают образ, придуманный кузиной.

Когда раздается звонок в домофон, сердце подскакивает к горлу.

Франческо стоит во дворе, прислонившись к машине, на нем джинсы и темно-синяя рубашка поло. При виде его я не могу сдержать широкую улыбку.

Мы подвозим Аличе к ее пентхаусу с видом на море на виа Ривьера ди Кьяйя. Грегорио ждет ее у дома. Когда мы подъезжаем, он открывает ей дверь, обнимает и целует в макушку, а потом, держась за руки, они входят в роскошно оформленный подъезд.

И впервые эта картина не доставляет мне боли, потому что рядом Франческо.

— Как ты? — спрашиваю я, беря его за руку.

— Ты прекрасна, — говорит он, целуя мою ладонь, и крепко ее сжимает. — Я заказал столик в Марекьяро, подойдет?

Мне бы не