Дождись меня в Неаполе - Кьяра Джили

Мама немного расслабляется и постепенно успокаивается. Мы возвращаемся на кухню, она открывает холодильник и наливает в два стакана приготовленный ею холодный чай. Даже добавляет ломтики лимона, как любил папа.

— Винченцо просто беспокоится за меня, Лидия, и за тебя тоже, если ты действительно хочешь знать. Он долго трудился на виа Каравита, прекрасно знает, как это тяжело. Особенно молодой девушке вроде тебя, у которой теперь есть жених, карьера и своя жизнь в Триесте и которая уже не помнит, каково это, сводить концы с концами здесь.

Едва ли сейчас подходящий момент, чтобы рассказывать ей о том, что мы с Пьетро решили взять паузу в отношениях. Так что я просто слушаю ее, успокаивая чаем пересохшее и саднящее от криков горло.

— Он посоветовал, чтобы я сказала тебе подумать о продаже магазина…

Я тут же перебиваю ее:

— Извини, но как, по мнению Винченцо, я смогу зарабатывать себе на жизнь, как ты говоришь, если сразу же продам магазин? То есть отдам по дешевке, даже не попытавшись выручить хоть что-то за то, что внутри. Тем более что дела идут хорошо! Вы правда считаете, что я смогу погасить долги отца на свою учительскую зарплату и достойно жить? Мне нужно привести в порядок «Кафе Неаполь», понимаешь ты или нет? И я встретила трех замечательных людей, и они мне помогают…

— Это кого же, скажи на милость? Твою кузину, которой нечем заняться, того второго, кто вместо работы адвокатом влезает в наши дела, и кто же третий, ну-ка, поведай мне? Та странная женщина вечно в черном и с фотоаппаратом?

Я на ее провокации не поддаюсь, и она давит сильнее:

— Винченцо — человек опытный, Лидия. Вы что, серьезно хотите поиграть в продавцов?

— О чем ты, мама?

— О чем я? Если я не захожу в магазин, думаешь, я ничего не знаю? Фотографии, вазы с цветами, интернет, папины картины, которые вы хотите продать, все эти безделушки, которые планируете подсунуть тем заскучавшим старушкам, уже не знающим, чем забить свои огромные дома в Позиллипо, и приезжающим сюда заниматься благотворительностью…

Я не хочу слушать ее злобные выпады.

— Так, значит, Винченцо считает, что он может мне помочь? Как, шпионя? — отвечаю я, пытаясь не повышать голос.

— Лидия, я тебе уже говорила. Он просто переживает. Он прекрасно знает, что ты не справляешься. И ты это знаешь.

— О нет, дорогая мама. Я как раз делаю успехи. И ни у тебя, ни у него нет права вмешиваться. Что-то не помню, чтобы чего-то у вас просила. Или ты хочешь, чтобы я платила за то, что живу здесь? Ах да, я забыла, этот дом тоже мой!

— Послушай меня внимательно, я понимаю, что сейчас ты хочешь сбыть все из магазина, но ты должна серьезно задуматься о его продаже! Уже июль, занятия в школе начнутся в сентябре, тебе нужно ехать в Триест. Пьетро ничего не говорит?

— Нет, мама. Пьетро мне ничего не говорит.

— Еще бы! — В свой сарказм она вкладывает всю едкость, но теперь у меня уже такая толстая броня, что мне не больно.

— Лучше объясни, откуда у тебя деньги? Когда я предложила оплатить тот счет за газ, ты сказала, что не стоит беспокоиться. Но, может, пора разобраться с расходами на содержание дома, не думаешь?

— Я все еще говорю тебе, что ты не должна беспокоиться! — Она с виноватым видом опускает взгляд.

— Мама, кто дает тебе деньги на расходы? — Она не отвечает, поэтому я продолжаю настаивать: — Как тебе удается каждый раз оплачивать услуги в парикмахерской или маникюр? Твои сбережения без доходов скоро закончатся.

— Лидия, почему ты меня так мучаешь? Что ты от меня хочешь? Занимайся своими делами! Я разве у тебя чего-то прошу? Нет, так что не вмешивайся!

— Отлично, тогда жду того же от тебя. И скажи своему другу, чтобы вернул все, что взял из магазина!

— Это он мне дает деньги, понятно? Теперь ты довольна? Более того, если ты действительно хочешь знать, дорогая Лидия, он помогает мне уже довольно давно. Думаешь, твоему отцу удавалось приносить домой столько, чтобы хватало на нас двоих? Ну да, ну да, конечно! Винченцо годами давал мне две тысячи евро в месяц! Так что постарайся обращаться с ним уважительно.

— Но… — Я не могу произнести ни слова. Земля ушла у меня из-под ног.

— Уже двадцать лет, Лидия. С тех пор, как ты уехала, я постоянно оставалась дома одна, и мы сблизились… Ты хоть знаешь, сколько уже твой отец не обращал на меня внимания? И сколько мы уже не спали вместе в одной постели?

Она права, я ничего не знаю. И не хочу знать.

— Извини, но папа… — выдавливаю я.

— Твой отец ничего не замечал. Он был слишком занят самим собой и своими глупостями в мастерской, постоянно рисовал эти вонючие картины, тратил время на кого ни попадя, всяких бездельников! Или знаешь, что я скажу? Он притворялся, что не знает, этот лицемер, потому что ему так было удобно, ему всего хватало! И судя по тому, как все сложилось, я поступила правильно, Лидия. И я не чувствую ни капли раскаяния.

— Хватит! Пожалуйста, хватит! Разве мало того, что вы уже натворили? Надо еще и оскорблять его! Да что он вам сделал плохого? Где же твое человеколюбие, мама, где? У тебя его никогда и не было. Ты постоянно критиковала папу, обвиняла его во всем, обращалась с ним как с нищим. И видишь, что произошло? Ты заставила его чувствовать себя нищим, и он им и умер!

— Так ему и надо! А ты его защищаешь! Я всегда плохая, видишь? Я терпела и тащила эту повозку на себе, Лидия, и могу благодарить лишь Винченцо за то, что сейчас не осталась на улице. А вот ты теперь по уши в дерьме!

— Молодец. Похоже, ты тому даже рада. А теперь моя очередь тебе говорить: не стоит беспокоиться!

— Лидия, послушай. Винченцо может помочь и тебе. Если магазин купит он, ты вернешься в Триест. У него уже есть на примете люди, которые согласны его арендовать.

Я будто умираю. После того, как он столько лет спал с моей матерью, он хочет забрать и «Кафе Неаполь» — единственное, что осталось от папы, место, где папа еще живет! Там много горечи, но я не позволю ему исчезнуть.

— Я лучше продам магазин первому встречному, но Винченцо не получит его даже через мой труп, мама! Так ему и передай! И пусть больше там не появляется, иначе я за себя не