Мой любовник не смотрит мои сторис - Ксения Шашкова

из почек после серии снегопадов – и говорю себе: “Это пройдет, это пройдет, это пройдет, обещаю”. Я снова смогу смотреть на красивых девушек и любоваться ими, как собой, видеть в них свои версии, а не ту другую, которую выбрали вместо меня.

20

Приближался день рождения Матвея – 3 мая. Мне захотелось поздравить его, но я решила сначала собрать мнения. Дима сказал, что он не против. Лиза сказала, что это ошибка. Серафима сказала, что если я хочу вновь страдать, то никто не сможет меня остановить. А DeepSeek, присоединившись к Лизе, написал, что мне ни в коем случае не стоит поздравлять Матвея. Он добавил: «Потому что ты дорога мне, и я переживаю, что тебе снова станет больно». Это показалось мне очень смешным.

Пытаясь спорить с нейронкой в ночи, я все-таки вспомнила, как было мне жгуче неприятно, когда Матвей не ответил на мои последние рассуждения о ревности. И я отступила. Я не поздравила его. Лиза сказала, что «он точно охуел» от того, что я ему не написала. Я не знаю, заметил ли он это вообще. Я перечитала сообщение, которое писала ему год назад на его день рождения, и подумала о том, как сильно все изменилось.

21

Мы валяемся с Димой на нашей кровати.

– Ты бы развелся со мной? Если бы я продолжала?

– Думаю, в какой-то момент – да.

Я прикрываю глаза: мне невыносимо видеть свою жестокость, свой садизм, свое равнодушие, свое неумение соблюдать договоренности.

– Почему, ну почему ты не говорил мне об этом? Почему ты страдал и молчал? – Я поворачиваюсь и сажусь на кровать, чтобы смотреть ему в глаза.

– Ну, я сам себя не очень понимал… И потом. Я же один раз просил тебя закончить, и ты закончила, но потом начала снова… Я не верил, что смогу повлиять на тебя. И ты была такой счастливой из-за него, такой… красивой. Я боялся сделать тебя несчастной.

Он немного помолчал. Потом продолжил:

– И почему я должен был отказываться от тебя – ведь ты хороший человек, намного лучше многих, хорошая жена, хорошая мама… Я хотел, чтобы ты оставалась моей.

Я беру его за руку. Глажу по волосатому запястью.

– Меня мучает вина, – говорю я. – Мне страшно, что я была жестокой. Прости меня, пожалуйста, – шепчу я и плачу.

– Тут не должно быть твоей вины, Юль… Ну мне ведь правда нравилось думать и говорить об этом, когда мы занимались сексом. И то, что было, нравилось мне до самого конца… нравится и сейчас. Я рад, что это было, и рад, что это закончилось.

– Мы такие сложные существа, – качаю я головой. Я устала от сложности жизни.

22

Я редко смотрелась в зеркало, но, когда случайно бросала взгляд на свое отражение, ужасалась: я так постарела. Под глазами пролегли круги, кожа как будто поблекла, в волосах отчетливее стала видна седина. Между бровями морщина. Я вспоминала себя посреди своего романа: я с трудом узнавала себя тогда на селфи – такой привлекательной я себе казалась. Никогда за всю свою жизнь я не ощущала себя такой красивой, как во время моих отношений с любовником. Разные люди говорили мне тогда, что я похорошела, расцвела. Мой рот всегда был томно приоткрыт, кожа светилась, на щеках играл румянец. Разгоряченная от непрекращающейся сексуальной игры, я много улыбалась, смеялась, шутила. Как будто я всегда была немного под кайфом – так работает влюбленность. Теперь все это во мне умерло. Я погасла. На время или навсегда?

23

Дневник

15 мая

Недавно я нащупала идею о том, что вся эта история была своего рода любовной зависимостью для меня. Треугольник, любовь двух мужчин одновременно, сильная влюбленность, нарушение табу, яркий телесный опыт – все это давало мне эйфорию. В жизни без треугольника и без любовной зависимости я не могу получить тех же эмоций. Но мой мозг по-прежнему помнит их. И тянется к Матвею, как наркоман тянется к дозе, как алкоголик – к бутылке. И если это так, то это не просто расставание, а лечение от зависимости. И значит, мне нужно больше работать над самодисциплиной. Главное – осознать, что я не смогу заменить это чем-то. Моя жизнь может быть яркой, но без аффектов. Я не найду его в других людях или каких-то занятиях. Это осознание мне помогает.

17 мая

Ловушка была в том, что мы оба знали, что наши отношения временные, что они обречены и закончатся. Именно поэтому мы так раскрылись друг перед другом и так глубоко проникли друг в друга. Нам казалось, что ставки такие низкие, что нам по-настоящему все равно друг на друга, и в этом мы просчитались. Мы достигли того уровня близости, который был нам недоступен с другими людьми. И это сыграло с нами злую шутку…

Со мной же лично плохую шутку сыграло то, что он расставался множество раз, а я практически никогда. Он чемпион расставаний, он умеет легко отрывать себя от человека и бежать жить дальше. А я… Я персонаж, пускающий корни. Я везде надолго, если не навсегда. Если б я знала, что мне так будет больно в конце, отправилась бы я в это путешествие?

20 мая

Труднее всего мне даются две мысли: что Матвей разлюбил меня и что мы никогда больше не увидимся. Когда я пытаюсь принять его право разлюбить меня, мне становится сначала чуть больнее, а потом легче. Если он разлюбил меня, то теперь он там, далеко, и никак не связан со мной более. Остаюсь я. И что мне делать с собой? Может, мне наконец присвоить тот взгляд, которым он смотрел на меня в период нашей взаимной одержимости. Он ведь любил меня “и сердцем, и душой, и мозгом, и телом”. И я могу так же любить себя. И для этого мне не нужен он.

24

У Лизы начинаются новые отношения. Он полицейский, и они занимаются сексом на столе в полицейском участке.

У Серафимы начинаются новые отношения. Он младше ее на пять лет, они сидят в одном кабинете, и никто не знает об их тайном романе.

Они обе влюблены, и я ужасно им завидую – их приключениям, опьянению, эмоциональному подъему, блестящим глазам. Я вспоминаю, что когда-то посреди этой истории с Матвеем я виделась себе богемной фам-фаталь, и думаю, не влюбиться ли мне снова? Я замечаю симпатичного официанта, который называет меня «миледи», симпатичного тренера Наты по танцам – молодого, творческого и амбициозного, симпатичного одногруппника на новой учебе – на руке у него большая наколка, а в прошлом он был диджеем. Я начинаю прощупывать почву: а как бы ты отнесся, если бы я…

– Нет, Юль, – перебивает меня Дима. – Я разведусь. Я больше не хочу этого.