Кабак - Василий Викторович Казаринов

пышной пеной, где он оттаял, согрелся и пришел в себя; вслед за этим его долго и тщательно мыли, терли, полоскали, отмывали слой за слоем коросту бытовых накипей и наконец оттерли до состояния младенческой розовости, после чего отдали в лапы бригаде косметологов, которая услаждала его физиономию кремами, а тело - благовониями, подтягивала кожу, расчищая ее от морщин, а потом уже бригада визажистов поставила точку в этом замечательном превращении ничтожного уличного бродяги в нечто такое, что на полусветском рауте выглядит вполне комильфо.

Оставив общество, Панин двинулся к стене.

- Выходит, ты все-таки сторговал свою почку, - он потер в пальцах полу его пиджака. - Надо же, я решил, что ты плод моих галлюцинаций. А ты, выходит, реален. Во всяком случае - твой пиджак.

Тот нисколько не обиделся, напротив, обрадовался встрече; кажется, он немного скучал в одиночестве; отошел к бару, вернулся с двумя стаканами на толстой увесистой подошве - в них плескалось что-то золотисто-рыжее, похожее на сжиженную осень, виски, скорее всего.

К счастью, обошлось, рассказал он, эта затея с почкой была, конечно, полная глупость, жест отчаянья, и вряд ли он действительно пошел бы на то, чтобы распродавать себя по частям, а просто тем утром совсем стало невмоготу; а через полчаса - жизнью управляет случай! - он встретил старого приятеля, с которым они вместе учились в «керосинке», химико-технологическом институте то есть. Остановилась проезжающая мимо машина, оттуда вышагнул господин, и он едва узнал в том своего одногруппника. Слово за слово - выяснилось, что друг студенческих лет занимается нефтью, вернее сказать, ее поставками в ближнее, как теперь говорят, зарубежье, у него фирма, работы масса, и нужны толковые, профессионально знающие эту область люди... Скорее всего он просто сжалился над приятелем. Так или иначе, но теперь торговец живым товаром работает на фирме, платят на первых порах негусто, четыреста, но постепенно будут прибавлять, и в целом грешно жаловаться - после беспросветной нищеты последних месяцев - на эти четыреста.

Панина не особенно удивила эта история. Теперешней жизнью в самом деле управляет случай, и ему просто повезло.

- Вообще с бизнесом, - химик отхлебнул, поморщился, - с бизнесом сейчас ужасно. Инфляция... Коммунисты... Фашисты... Все так сложно, - он обвел взглядом зал. - Не знаю, получится ли у меня. Если не получится, то женюсь. Найду какую-нибудь богатую невесту и женюсь.

Панин проследил его взгляд. Богатых теток здесь собралось изрядно, но ни одна не будила в нем возвышенных чувств, что крайне странно: дармовой водки и прочих напитков в баре и на столах было хоть залейся. Он поделился своими сомнениями с химиком.

- А в какой связи находятся водка и женщины?

- В самой прямой. Я свято верю в непреложность истины, согласно которой не бывает некрасивых женщин, но бывает мало водки.

Возможно, я просто привык к своей домашней Lumantria monacha с ее китайскими фантазиями, и другие женщины меня пока не впечатляют, предположил он.

Кстати, где она затерялась? Забилась в темный угол, сидит там в полутьме в компании какого-то плейбоя и роскошной девушки, девушка несколько скована, но это обстоятельство не мешает предположить, что у нее ноги растут из ушей, да и все остальное тоже на месте.

- Пошли, брат-химик. Сейчас мы познакомимся с девушкой твоей мечты. Наверняка она из богатых.

Они быстро нашли общий язык. Мусин знакомый оказался словоохотливым парнем, когда они с химиком уселись за стол, тот как раз делился впечатлениями о каком- то вечере визуальной поэзии, весьма по его мнению, забавном. Там один пиит демонстрировал публике произведение под названием «листовертень»: берешь лист, на котором очень замысловатым почерком выведено «газета», переворачиваешь и получаешь - «врет».

По ходу этих приятных бесед выяснилось, что длинноногая Наталья в самом деле происходит из семейства далеко не бедного.

- Какая удача, - воодушевился Панин. - А вот брат- химик как раз ищет, где бы подцепить богатую бабу.

- Не надо верить его словам, - смущенно пробормотал химик. - Я серьезный. Я занимаюсь бизнесом.

Наталья поправила прическу, тронула бокал, но не подняла его. Макс отправился в бар за новой порцией напитков.

На обратном пути его отвлекло чье-то жестикуляционное приветствие из самого эпицентра фуршетной кучи-малы; это был среднего роста человек лет пятидесяти, лысый, относительно трезвый, но, - из-за характерной манеры хватать собеседника за рукав или лацкан пиджака - немного назойливый; выслушав короткое сообщение Макса, он немедленно принялся хватать его за разные части тела, что- то горячо и безостановочно тараторя; Максу с трудом удалось стряхнуть его с себя.

Этот назойливый господин, объяснил он, вернувшись к столу, он издатель; ему нужно срочно, только очень срочно, перевести одну книжечку; он платит прилично, очень прилично - за срочность.

- Почему бы и нет? - пожал Панин плечами. - Это очень кстати, учитывая состояние нашего с Мусей бюджета.

Макс помахал лысому, тот немедленно устремился к столу и (естественно) тут же ухватил Панина за локоть, понуждая прогуляться по залу; при этом он нес чудовищно путаную ахинею, не давая собеседнику вставить слово поперек: он крупный издатель, у него есть книга, которую надо бы быстро перевести, ему сообщили, что Панин за переводы не ломит бешеные гонорары, и в целом будем считать, что мы договорились.

Панин вывернулся и выпил, но тут же угодил в его цепкие осьминожьи объятия: так о чем мы?.. Ах да, для него большая честь сотрудничать с таким талантливым литератором (попытка возражать была моментально подавлена), да, с таким замечательным литератором, а эта книга, она в высшей степени художественная, и он думает, что текст переводчику понравится.

Издатель отступил на шаг, любуясь впечатлением.

- Вы увидите, стиль восхитительный, - произнес он расслабившись, точно актер, только что одолевший неподъемный Гамлетов монолог. - А тема, полагаю, представляет всеобщий интерес.

И впихнул Панину в руку потрепанный pocket-book. Тот, не глядя, сунул его в карман куртки.

- Сигару? - улыбнулся издатель, протягивая плоскую жестяную коробку.

Это были тонкие сигарки «Cafe-creme». Панин долго отнекивался, наконец сдался и взял одну, кивнув в знак благодарности.

Возвращаться за стол в постную компанию у него отпала охота, он двинулся в противоположный конец зала, где группировались различные душевные люди, и через полчаса почувствовал, что поплыл, с кем-то обнимался и расцеловывался, бурно обменивался любезностями, и плохо помнил, как Муся волокла его прочь от милых сердцу людей, он сопротивлялся, крепко за кого-то ухватившись, кажется, за химика, а потом перед глазами возник