Кабак - Василий Викторович Казаринов

он случайно столкнулся в сквере на Покровском бульваре года полтора назад, и с тех пор его не отпускало ощущение, что эти милые лохматые ребята перепутали время, в котором они пребывают.

Стоял хороший летний день, теплый, безветренный и спокойный, наполненный тем особым бархатным, расслабляющим уютом, который еще жив кое-где в старых московских дворах, а у входа в сквер стояла невысокого роста девочка с соломенными волосами и что-то ласковое нашептывала сидящей на плече белой крысе.

- Это Сара, - с широкой, открытой улыбкой представила она свою крысу. - А ты кто?

- А я Абрам, - отрекомендовался он, проходя в сквер, где сидели, кто на низеньком парапете, кто на каких-то ящиках и прочей уличной мебели, а кто и попросту на земле, обхватив колени руками, приятные, спокойные, несуетливые люди.

Они тихо наслаждались жизнью. Они просто впитывали в себя прелесть этого спокойного, без шума и ветра, дня.

Возрастная амплитуда публики была достаточно размашиста: от постаревших мальчиков и девочек до мальчиков и девочек, не успевших повзрослеть; что-то детское сквозило в облике и тех и других.

- А что это вы тут? - строго спросил он. - Собираться в группы больше трех по нашим законам нельзя. Это несанкционированный митинг.

- Сейчас узнаю у Сары, - пообещала девочка, наклоняя ухо к острой крысиной мордочке. - Сарочка, что тут у нас за сэйшн?

Крыса ей нашептала, и девочка перевела. Благородное собрание называется «Love-Street».

Да, love-street, где ни с того, ни с сего распустились цветоподобные люди, жалкие лепестки с пышного благоуханного букета, который когда-то назывался Системой. Мелькнул кое-кто из патриархов - Сольми, бородатый Бонифаций, кажется, Сэндвич, пара-тройка других отдаленно знакомых физиономий...

Он пожелал Саре всех благ и пошел прочь: в эту речку дважды не войдешь, двадцать с лишним лет не скинешь налево, как деревянные нолики, нанизанные на прутья бухгалтерских счетов. И нет смысла в попытках вернуться - к торчанию в трубе подземного перехода на проспекте Маркса, к какому-нибудь тесному, душному зальчику заштатного дома культуры, где Белов из «Удачного приобретения» вытягивает сумасшедшим каким-то, в духе Джимми Хендрикса, блюзовым пассажем всю душу из своей рыдающей гитары, к налетам всей лохматой кодлой на Гурзуф - нет смысла.

Долгое прощание - лишние слезы.

9

 Занятно, подумал он, каким-то мистическим образом молодые побеги этой цветастой вечнозеленой флоры проросли тут, на крыше.

В беседу с ними следовало войти плавно.

- Трузера у тебя совсем олдовые, - заметил он мальчику с прорехой на джинсах. - А еще прайсы аскать надумал. Кто ж тебе даст?

Ситуация коренным образом переменилась. Дети оттаяли, встряхнулись и теперь взирали на Панина с той долей уважения, на которую только были способны.

- Дринканете? - он вынул из рюкзака три бутылки пива и раздал детям.

- Аск! - отозвалась девушка и, вставив горлышко в угол рта, вывернула пробку с корнем.

Секунду она рассматривала крохотное облачко белого тумана, вспухшее у узкого горлышка, потом протянула бутылку Панину.

- Молодец, - похвалил ее Панин. - Первый глоток ближнему, все правильно, все по закону. Но я, кажется, уже вышел из того возраста, когда можно ловить кайф от лакания пива на ледяном ветру... А что это вы на крыше? На флэту оно теплее.

- А-а-а, на флэту... - поморщился мальчик с карточным лицом. - Там же прэнса, сам знаешь.

- Прэнса - это лажа! - философски заключил Панин. - Хайр требуют состричь, то да се... Не лайкают прэнса - ни хайр, ни прикид. А уж о том, чтобы курнуть и разговору нет.

Присев перед троицей на корточки, он спросил:

- Стих хотите? - и в ответ на их синхронный кивок продекламировал: - Вакантный флэт на клевых шузах стоит без зиппера-дверей, - и тронул одного из мальчиков за голую коленку: - Чьи текста?

Дитя задумчиво закатило глаза, исследуя небесные просторы, однако вдохновение на него оттуда не снизошло.

- Эй-эх! - удрученно произнес Панин в ответ на смущенный взгляд валета, немо испрашивавшего у него подсказки. - Это же классика. Ну? Ну?.. Избушка там на курьих ножках стоит без окон, без дверей - Пушкин Александр Сергеевич... Ты б хоть лукнул разок в книжку-то. Целыми днями бир дринкать тоже не в кайф.

- А нам в кайф! - отозвался собеседник и сделал большой глоток. - Лови его, пока есть время. Скоро всех выловят и хайр состригут. Железно. Нам секретарь обкома обещал.

- Кто?

- Секретарь обкома, - мальчик кивком указал в сторону дальнего чердачного выхода. - Он там обитает. У него в том крыле крыши отдельная квартира.

- Да ну? Такой солидный партийный чиновник - и на чердаке?

- Ага, солидный, - криво усмехнулась девочка. - Бомжара он. Ночует здесь, а днем шастает по помойкам, бутылки собирает. Или на оптовом рынке ошивается, объедки подбирает.

Панин вздрогнул.

- Примерно такой?

Он бегло описал этого человека в двух его ипостасях. Вторая - сознательного рабочего на митинге бедноты - детей поднебесья поставила в тупик. Зато в первой они безоговорочно признали своего соседа по крыше.

- А почему секретарь? - поинтересовался Панин.

Прозвище у него такое, - пояснила девочка. – Он с собой вечно партбилет таскает. Красную книжку, на ней золотом выдавлено «КПСС». Он частенько сюда заходит, навещает детей, лекции им читает.

- По научному коммунизму?

- Вроде того, - хмыкнула девочка. - Когда все встанет на свои места, обещал нас в ПТУ устроить? Чтобы мы честно трудились на благо родины. Ты случайно не знаешь, что такое ПТУ?

Как быстро исчезает привычная бытовая реальность, подумал Панин. Где это все? Где трамвайные голоса - «Не бросайте две копейки»? Где телефонные пароли вроде «Двушка - это потенциальный червонец»? Вот и теперешние дети плохо себе представляют, что такое ПТУ...

- Это что-то вроде школы трудового воспитания.

- Мало кайфу! - веско заключила девочка.

Безразмерную тему кайфа можно было развивать до бесконечности - Панина эта перспектива совсем не грела, его познабливало: то ли замерз, то ли давало себя знать вчерашнее.

- Братья и сестры! - провозгласил он. - Мы, кажется, забыли, зачем собрались.

- А зачем мы собрались? - поинтересовалась девочка.

Он подробно объяснил - зачем. Познакомившись на слух с весьма приблизительным словесным портретом, девочка пожала плечами, посмотрела сначала на левого соседа, потом на правого:

- Это клоун что ли?

Мальчик с синей коленкой прикрыл