Оклеветанные историей... Иоанн IV Грозный - Наталья Александровна Веселова

И в такой ситуации Царь предпринял неслыханный шаг: помазанник Божий решил испросить разрешения народа на дальнейшие действия. Он понимал, что действия эти должны быть безотлагательными и жесткими и, по всей видимости, считал, что внешне можно добиться послушания, но необходимо осмысление народом своего религиозного долга перед Царем и страной, чего ни в коем случае нельзя добиться силой.

В начале зимы, никому ничего не объясняя, в сопровождении только семьи, самых ближних бояр и приказных людей, Царь вдруг уехал из Москвы в неизвестном направлении. Позже стало известно, что им было совершено паломничество по всем окрестным монастырям и святыням, после чего царь остановился в Александровской слободе, в 112 верстах от Москвы. Ключевский пишет: «Все замерло, столица мгновенно прервала свои обычные занятия: лавки закрылись, приказы опустели, песни замолкли…» Потом, когда прошло первое оцепенение, люди буквально возопили. Им показалось, что мир перевернулся, и они гибнут оттого, что Царь оставил их. В начале 1565 года гонцами было доставлено в Москву 2 грамоты: одна – митрополиту Антонию, сообщавшая, что царь не может более «изменных дел терпеть», а другая, многократно прочитанная на площади, адресована была простому люду, и в ней особо подчеркивалось, что царской опалы на народе нет. К митрополиту постоянно шли устные и письменные обращения людей всех сословий, и все их прошения можно, по данным митр. Иоанна (Снычева), выразить примерно такими словами: «Пусть царь казнит своих лиходеев: в животе и смерти воля его; но царство да не останется без главы! Он наш владыка, Богом данный: иного не ведаем». Выбор народа был сделан. Конечно, можно списать его на то, что народ тот был «невежественным и темным» – особенно если противопоставить его западным, «просвещенным» народам, которые менее чем через сто лет после описываемых событий начали устраивать революции и сносить головы своим королям. Так или иначе, царь вернулся – и… многие его не узнали. Он сильно постарел, казался очень больным, поседели и поредели волосы и борода. Вероятно, нелегко далось ему решение, принятое за последние месяцы. Царь объявил об учреждении опричнины.

Ранее опричниной назывался остаток государственного поместья, оставляемого для прокормления вдове погибшего воина, притом, что все остальное отходило обратно в казну. Иоанн Грозный назвал опричниной города, земли и даже улицы в Москве, которые переходили под личное и безусловное управление Царя, причем состав опричных земель менялся, часть их возвращалась в земщину, откуда к опричнине присоединялись новые территории. По замыслу царя, через опричнину со временем должна была пройти вся Россия, и видимой ее целью было совершенное уничтожение родовитого боярства, сохранившего свои старые удельные притязания, и замена его дворянством – новым сословием служилых людей, награждаемых Государем исключительно за верную службу. Но опричнина – не столько административный термин, сколько духовное понятие. Согласно утверждению Н.Козлова, разделение территории России на опричнину и земщину имело прообразом ветхозаветное разделение Израильского царства на Израильское и Иудейское. Израильское, как известно, не сопротивлявшееся натиску язычества, попало под власть ассириян, а народ растворился среди наций Мидии и Персии, в то время как Иудейское, сохранившее веру в единого Бога, продержалось до пришествия Мессии. Поставив управлять земщиной своего наместника, Царь как бы объявлял себя самого Царем только «верных», а остальным еще только предстояло заслужить право считаться таковыми – пройдя через опричнину.

Историки, стоящие на позициях Карамзина, утверждают, что опричнина была нужна Иоанну Грозному для разъединения дотоле крепко сплоченного народа, что она была орудием деморализации русского народа перед лицом произвола. За утверждением Костомарова «Если бы сатана захотел выдумать что-либо для порчи человеческой, то и тот не мог бы придумать ничего удачнее» – легко прочесть самый настоящий страх – это спустя два с половиной века после смерти Царя! – а Ключевский доходит до того, что называет опричников «палачами земли».

Для чего же на самом деле была нужна опричнина Царю?

Как талантливый богослов и эрудированный философ, Иоанн IV прекрасно понимал, что имеет дело не просто с враждебно настроенными по отношению к государству людьми, а с врагом, вооруженным оккультными знаниями. Заговоры и мятежи поддерживались тайной оккультной кабалистической силой – и острие опричнины было направлено, прежде всего, против нее.

Регалии опричников – собачья голова и метла – имели явный символический смысл: как метлой, выметать крамолу из пределов государства и, как псы, охранять государя, но у этих символов была еще и другая, не всем понятная сторона. По точному выражению летописи, опричные метлы – это «помялы», которые опричники возили за спиной в колчанах для лука и стрел, и походили они более всего на церковные кропила – орудия духовной брани с невидимым врагом. Собака же – тройной символ. Это может быть «раб, ведевый волю господина своего»; собака в ошейнике, стерегущая овец, имела значение церковного стража, а песьи головы использовались как маски палачей – «скураты». Отсюда прозвище опричного головы и думного дьяка Григория Лукьяновича Плещеева-Бельского (Малюта Скуратов). Также наименование «псов Христовых» в церковном сознании утверждается за апостолами, а через них – за всеми вообще ревнителями благочестия.

«Государева светлость опричнина» замышлялась и осуществлялась царем по совету с державным духовенством иосифлянского направления, т.е. учеников и последователей преподобного Иосифа Волоцкого и считалось ЧРЕЗВЫЧАЙНЫМ ЦЕРКОВНО-ГОСУДАРСТВЕННЫМ МЕРОПРИЯТИЕМ по образцу апокалипсической священной войны с силами антихриста. Утверждение опричнины положило начало этой священной войне, а внутренние опричные походы на Тверь и Новгород являлись последовательным исполнением ее заповедей. В этой связи важно понять, что Православное Царство, за которое сражался Грозный Царь, вовсе не есть государство с определенным политическим устройством, а часть особого, миссионерского подвига Церкви, кладущей души своих чад добровольной жертвой за жизнь мира. (По Н.Козлову). Вот почему противоречивые и непонятные действия опричников и самого Царя, соблюдавших в Александровской слободе монастырский устав, но в то же время пытками и казнями выводивших крамолу на Русской земле, находят объяснение, если посмотреть на них под новым углом зрения.

Территориальным центром опричнины стала Александровская слобода. Вот как описывает ее историк Ключевский: «В этой берлоге царь устроил дикую пародию монастыря, подобрал три сотни самых отъявленных опричников, которые составили братию, сам принял звание игумена, а кн. А.Вяземского облек в сан келаря, покрыл этих штатных разбойников монашескими скуфейками, черными рясами, сочинил для них общежительный устав; сам с царевичами по утрам лазил на колокольню звонить к заутрене, в церкви читал и пел на клиросе и клал такие земные поклоны, что со лба его не сходили кровоподтеки.