Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

– А с нашей культурой, никому мы на хер не нужны! Закончили, мля, театральную режиссуру?! – поддавливала на подруг Машка. – Сколько тебе в школе платят за творчество? Двести рэ в месяц или меньше? За комнату пятьдесят отдала, на пожрать, на одежду, дальше что? А тут даже хату сможешь себе купить! В этом же Свердловске. Или в Москве. Да где захочешь. А через полгода или годик бросим это грязное дело и уедем куда-нибудь вместе. Вы поймите, мы же вместе будем. Вот что главное, девочки! Поддержим друг друга.

– Куда поедем? – спросила Аня, глаза у неё загорелись от Машкиных рассказов.

– Да хоть в Турцию! Не всю жизнь же этим заниматься. Я вас, что убивать зову?! – Она замолчала и продолжила: – Отказаться всегда успеем, давайте попробуем. А то всё ля-ля, да ля-ля, ничего и не меняется, каждый раз одно и то же.

– Не убивать, но… – проговорила Варя и повисла пауза.

Они совсем не походили на девочку по вызову: умная, высокая, слегка полноватая, но фигуристая, чуть раздавшаяся в боках, Варя; пышногрудая, с правильными чертами лица и хвостиком на затылке, обаятельная, добрая и симпатичная Аня; толстушка Машка – милый, домашний и неуклюжий «медвежонок», заодно командирша и предводительница. На время они опять затихли.

– Ну что, звонить?! – хитро спросила Машка, понимая, что победила.

– Да звони уже! – в голос закричали подруги.

Машка посмотрела с ухмылкой, язвительно хихикнула, помотала головой и спокойно подошла к зеркалу. Она поправила прическу, халат, макияж, брызнула каких-то духов, будто всё это пригодится ей в разговоре по телефону. Она вернулась в зал другой: мгновенно протрезвела, хотя до этого пошатывалась и говорила заплетающимся языком. Когда ей было нужно, она умела преображаться. Машка взяла газету с объявлением, забралась обеими ногами на прогнувшееся под её весом кресло, рядом с телефонной полкой, и осталась стоять в нём, опираясь на стену.

По-другому звонить было невозможно: полка с телефоном находилась высоко, надо было либо тянуться к ней, либо отойти подальше, но сегодня, как она объяснила, уместнее было возвышаться над аппаратом, тогда преимущество в разговоре будет на её стороне, как она где-то вычитала, уже пробовала, и это сработало. Машка в очередной раз припомнила, что твердила Боре, чтобы он переделал полку, но всё было бесполезно. Она объясняла это тем, что нашла секрет против «Борькиных рук из жопы» – оставить всё как есть, пока не придёт самый край. Пока не пришёл.

И вот она стояла на кресле, в психологически верной, просчитанной позиции, девчонки пристроились рядом, из трубки пошли длинные гудки, и они приготовились слушать. Машка показала жестом, мол, спокойно, я знаю, что делать, Аня с Варей смотрели на неё во все глаза.

– Але, – громко и вальяжно ответил мужской голос.

– Аллё, здрасте! – начала Машка, стараясь говорить деловым тоном, но слышно было, что голос не слушался, она «дала дрозда́» и получилось панибратское проигрышное «здрасьти» вместо культурного и немного отстраненного «здравствуйте».

Аня хихикнула, Машка свела грозно брови, посмотрела в её сторону, Варя приложила палец к губам и тоже повернулась к Ане, та затихла, но продолжала улыбаться.

– Мы звоним по объявлению. – Голос Машки дрожал, она то тараторила, то затыкалась. – Хотим с подругами приехать к вам… на работу. Но… мы иногородние. А можно узнать, в чем заключается работа? – Она кивала, видимо, ей отвечали.

– Да-да-да. Нас всё устраивает. Трое нас. А когда можно подъехать? – Машка отвечала смелее, ей что-то говорили, она снова и радостно кивала.

– Хорошо, возьмем. Спасибо. Да, подъедем. Всего доброго. – Она положила трубку, тяжело выдохнула.

– Мужик? – спросила Варя очевидный факт, показывая на телефон.

– Ага. – Машка была такая счастливая, будто это был её мужик-миллионер и он звал её замуж. – Ой, девочки, аж дыхание перехватило.

– Актриса, называется. Сверхзадачу забыла, сцендвижение завалила. Дыхание не держим, – заворчала Аня, пародируя Машку, но ей было любопытно, что конкретно сказал этот мужик, она смягчила тон, – молчу, молчу, чего там?

– Норму́ль! В пятницу едем в Свердловск! – ответила Машка.

– В пятницу?! В эту?! – переспросила испуганно Варя.

– Нет, ещё месяц будем тянуть, – заважничала Машка, обнаглевшая от того, что знает больше остальных.

– Хорош быкова́ть! Рассказывай, – наехала на неё Аня.

– Ну, вот, значит… – Машка важно посмотрела по сторонам, оглядела комнату и продолжила: – Короче, им по фиг, что мы приезжие, но жильё пока дать не могут. Придётся первое время поездить или, может, у кого-то там пристроиться. Чува́к этот сказал, что спросит.

– Ну, ну, и чего? Чё за чува́к? – инертно, нехотя, но с интересом спросила Варя.

– Не перебивай ты, – осадила Аня.

– А я чё? Я ничё, просто узнать хотела, – засуетилась Варя.

– Ну, Муха?! – Аня сурово посмотрела на Варю.

– Так я и говорю! – возмущалась Машка, но обидеть её было невозможно, она сделала своё дело. – Девочки, пойдемте нака́тим! – предложила она и пошла на кухню.

– В натуре, нервы от таких разговоров, – сказала Аня, Варя вздохнула и покорно поплелась следом.

– Он, значит, такой, говорит. – Машка разлила из новой бутылки, смачно цокнула языком и продолжила рассказ: – Сначала надо приехать, он на нас посмотрит.

– Посмотрит?! Не фига себе, мы чё, цирковые лошади? – обиженно сказала Варя.

– Вообще-то, и мы ещё на них посмотрим. Надо понять, чё там за контора Никано́ра, – с наездом в сторону того, с кем она говорила по телефону, заметила Машка.

– Ну вообще всё логично, они же нас не видели. Может, они думают, что припрутся сейчас клюшки такие… провинциальные, а мы красотки, да, Маня? – рассуждала Аня.

– Господи! Они ещё выбирать будут? А как фирма называется? – поинтересовалась Варя.

– Не, а как ты хотела?! Надо же понять, подходим мы друг другу или нет, это же работа. Называется… ммм… сейчас, подожди… эскорт-услуги, типа… ээ. – Машка вспоминала: – «Мальвина», во!

– Я охреневаю… «Мальвина»! С голубыми волосами там все, что ли? А эти типа буратины и карабасы? Мать моя женщина! Эскорт-услуги… – быстро проговорила Варя и выпила, не дождавшись никого.

– Охренеть! – следом за ней так же залпом выпила Аня, скривилась и спросила: – Что это? – Она повертела стакан, понюхала содержимое, это было Машкино домашнее смородиновое вино, которое они не любили.

– Смородинка, – заботливо, как ни в чём не бывало, объяснила Машка, показывая на бутылку, хотя и так было ясно, она тоже выпила и продолжила: – Так вот, он сказал, что деньги сразу платят, всё честь по чести. – Она причмокнула языком. – Короче, ба́боньки мои, ма́ни-ма́ни у нас на кармане.

– Хорошо, что в тот же день. Я вообще не помню, чтобы мне когда-то платили деньги сразу. – Варя