Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

– Ань, миленькая, ну, не обижайся! – продолжала канючить подруга.

– Да проехали, – отрезала Аня, она не могла скрыть злости и ощущения, что её обманули и что она хуже Варьки.

– Страшно мне, Ань… Не могу я решиться, – тихо проговорила Варя.

– Да ладно. Спокуха. – Аня посмотрела на неё, выдохнула и перестала злиться.

Она и сама долго сомневалась, боялась, взвешивала, но раз решили ехать вместе, она не могла предать и подвести подруг. И не век же сидеть в Амози́тске, ждать у моря погоды, да и догадывалась она, что Варька никогда бы не рискнула на такое, вообще было бы удивительно, если бы она поехала.

– Заходи, когда приедете, или я сама заскочу, – виновато, но веселее проговорила Варя, на том и порешили.

– Ладно, поке́дова, – грустно ответила Аня и пошла к Машке в одиночестве.

Когда она появилась на пороге квартиры Макаровых, на всё готовая, в своём единственном фиолетовом пуховике и вязаном сиреневом берете, Машка спокойно и зло выдала:

– Так и знала, что Муха сдрейфит. Сдулась, Варенька! Чистенькой хочет быть!

– Ну, не может она, Мань! Чё её винить?! Это мы с тобой пофигистки. – Аня стала защищать Варю.

– Не, я понимаю, что Муха та ещё куртизанка, но она же обещала, – ответила Машка.

– Ладно, забудь! – остановила её Аня.

– А чё, так и есть, как до дела дошло, она в кусты, – констатировала Машка.

– Знаешь, Маш, я и сама колебалась.

– Ты ещё давай мне тут?! Даже не начинай! – заговорила Машка с наездом.

– Чё не начинай? Я не человек, что ли? Я, вообще-то, пришла, – ответила Аня.

– Вот и молодец, пришла и молодец, – смягчила тон Машка.

– Всё! Назад пути нет, – сказала Аня решительно, а потом добавила насмешливо: – Куртизаночка моя, – посмотрела на Машку и начала её щекотать.

– Анька, щекотно! – Машка улыбнулась, уворачивалась от подруги. – А мы ей «Амаретто» будем привозить из Свердловска, а может, и не будем, подумаем ещё.

– Да ладно, разик-то привезём, – смилостивилась над Варей Аня. – Чаю попьём? Я тут печенье урвала, – предложила Аня и достала целлофановый пакет с развесным квадратным печеньем «Юбилейное».

– О-о-о, конечно попьём! – весело протянула Машка, увидев печенье, но продолжила возмущаться: – Не, Муха ж… конечно, вечно со своей осторожностью долбаной. Бесит!

– Маш, да проехали! Её выбор!

– Да пошла она! – Машка поставила чайник на плиту.

– Давай лучше посмотрим по карте, куда ехать? Адрес там какой? – спросила Аня.

– Юма́шева, 25. Я посмотрела уже. Это на тройке от вокзала. Четыре остановки – и там, – быстро ответила Машка.

– Как на тройке? Тройка же до Посада идёт, – удивилась Аня.

– Это троллейбус, а нам трамвай надо, – резюмировала Машка.

– Ааа-а! – вспомнила Аня и поняла, что начинает волноваться по поводу поездки. – Слушай, Маш, припрёмся, как две колхозницы. К ним, наверное, такие крали ходят?

– Чё это колхозницы?! У тебя фигурка, глазки, вон беретик классный, пуховичок тоже ничего.

– Ой, не смеши меня, вот именно что ничего. На рынке всё куплено, с рук. У тебя из Германии хоть шмотки. Яркие. Бельё хорошее.

– Не, ну, дядь Толя, конечно, постарался, но куртка тоже старая. Не бзди, Ань, главное что?!

– Что? – переспросила Аня.

– Что мы – красотки! – Она обняла подругу, и они подошли к зеркалу.

– Да уж… красотки, – усмехаясь, повторила за ней Аня, обе посмотрели в зеркало и прыснули.

Заревел Валерка, Маша сказала, что пора его укладывать, и скрылась в комнате. Телик показывал новости.

– А ты не понесла Валерика к маме? – спросила Аня про сына, который был всё это время в комнате.

– Она утром приедет, тут с ним будет. Смотри, не проговорись завтра. Там в диване постельное, как обычно! – крикнула Машка, – пей чай, мойся. Делай, чё хочешь, я попозже приду, уложу его.

Аня достала бельё, постелила, сделала звук телевизора тише и пошла в ванную. Чай пить не стала, решила дождаться Машку. Когда Валерик уснул, они посидели на кухне, поболтали о поездке, решили, что встанут в восемь, если Валерик не проснётся раньше, всё спокойно успеют до десяти, потом придёт Машкина мать и они пойдут на автовокзал.

* * *

Долго ехали по Свердловску: от вокзала на трамвае, от остановки трамвая минут пятнадцать пешком, потом искали улицу, дом. Всю дорогу впереди решительно шагала Машка, она быстро и ритмично загребала руками, чеканила шаг, как на параде, и сильно наклонялась вперёд. На улице было не по-осеннему холодно.

– Маш, ты чё так несёшься? – пыталась остановить её Аня, которая еле успевала.

– Так надо разобраться уже, и дело с концом, – отвечала Машка, не сбавляя шаг.

Когда они подошли к новенькому шестнадцатиэтажному дому, было почти два часа дня. Позвонили в дверь на цокольном этаже подъезда, на звонок долго никто не отвечал, потом вышел невысокий коренастый мужичок средних лет в серой куртке «Аляска».

– Вам кого? – сурово, но вежливо спросил он.

– Мы… к Михаилу! Ми-и-хаилу Викторовичу. – Машка сначала заговорила бойко, потом растерялась, голос её задрожал.

– Проходите. – Мужичок не выразил никаких эмоций, только, как показалось Ане, тщательно осмотрел их и немного усмехнулся. Она съежилась, идти расхотелось, но Машка смело зашагала за мужиком. Шли недолго. Подвал походил на обычный офис и даже квартиру, не было ощущения, что это шарашкина контора. Место, куда они пришли, напоминало прихожую, там стоял мягкий кожаный диван, мужичок показал рукой на него: «Присядьте пока! Куртки можете снять, вон вешалка». Они остались стоять. Верхнюю одежду сняли и держали в руках. Он скрылся за дверью в кабинете.

– Проходите, Михал Виктыч ждёт! – Мужичок вышел из двери и позвал девчонок.

– Здесь можно вещи оставить? – спросила его Машка, показывая на одежду, она не услышала его слов о вешалке.

– Вещи?! – спокойно и участливо ответил он. – Тык кынешн, я ж гыворю, оставляйте. Кому тут чё надо?! Я покараулю. – Он усмехнулся.

Аня посмотрела на него боязливо, чуть заискивая, они положили куртки на диван и зашли. Кабинет был небольшой, уютно обставленный коричневой импортной мебелью, на столе лежали бумаги, рядом стояла круглая, полная окурков, стеклянная пепельница, на стене висел плакат, с которого на них сурово смотрел «крёстный отец» Аль Пачино.

За столом, вальяжно развалившись в кресле, сидел симпатичный, полноватый ухоженный мужчина. Как показалось Ане, взгляд у него был такой масляный, он сразу впился глазами в девчонок, покручивал усы то с одной, то с другой стороны и загадочно улыбался. Он походил одновременно на сытого довольного кота-котофеича и солиста ансамбля «Песняры».

– Проходите, проходите, – говорил он ласковой интонацией, пристально глядя на Аню.

– Вы Михаил Викторович? – начала Машка заготовленную