Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

– Страшно, девочки, – сказала Варя в наступившей тишине.

– Но заманчиво, блин, – поддержала Машку Аня.

– Если честно, девчонки, – начала откровенно говорить Варя, – вот покормил он меня, напоил, в дом к себе позвал… Дом у него огромный, я таких не видела никогда, девочки…

– Ты чё, Варь, собака, что ль? Накормил, позвал, мля. За тобой такие чуваки́ бегали, вспомни, куда ты их посылала, – перебила её Машка.

– Тоже мне, вспомнила! Гордая была и неприступная, вот и посылала. Теперь чё-то не такая гордая и не особо-то неприступная. Сговорчивее стала, – ответила грустно Варя.

– А! Значит, с козликом можешь переступить через себя? – констатировала Машка голосом эксперта.

– Ну, как переступить, я не думала так прям про это… но вообще потом дома час стою под душем, отмыться не могу. Мерзко… – ответила Варя дрожащим голоском и готова была зареветь.

– Не реви, Муха! Мы ещё всем зададим перца! Я т-тя очень понимаю. Кто-кто бы осуждал, только не я, – продолжила Машка.

– Да я тоже понимаю, пусть поревёт, легче станет, – поддержала Аня.

– Точно, реви, Муха. Нет, я что хочу сказать, девки… я вот сплю со всеми подряд вроде, да? – Она снова замахала руками, делала она это менее энергично, чем раньше, остановилась, осмотрела комнату пьяным взглядом, будто опасаясь, что кто-то её услышит, посмотрела на плачущую Варю и замолчала. – Ой, что-то хотела сказать, забыла, блин!

– Спишь ты со всеми подряд, – серьёзно ответила ей Аня и улыбнулась.

– А, точно! Спасибо. – Машка кивнула Ане в знак благодарности и серьёзно продолжила: – Не, это я не про тебя, Варь, ты не подумай, я не сравниваю. – Она хотела продолжить рассуждать, заволновалась, готовилась сказать что-то главное. – Я о чём… если нам, ну нет, не нам, мне вот, например, нет пусть нам надо… вот, как Варька говорит, отмываться там, то-сё, пусть они… суки, платят за это! Должна быть какая-то компенсация, а?! Я пральна говорю? – закончила Машка, и хотя была уже сильно нетрезвой, дело своё знала, и мысль не потеряла.

– Пральн, Маш, – грустно вздохнула Варя.

– Но не такой же ценой, Маш? – ответила Аня.

– Да ладно тебе! Дай бог, всё получится, зимой в норковых шубах будем ходить! Варь, хочешь норковую шубу?! – наседала Машка.

– Да подожди ты со своей шубой! – пыталась защитить Варю Аня.

– Нет, ты мне скажи, хочешь норковую шубу?! Все хотят норковую шубу, просто надо понять, какую: цвет там, фасончик, потрогать, то-сё, ну хочешь же, Муха, я тебя знаю, – не унималась Машка.

– Хочу, конечно, но при чём здесь это! – Варя отмахнулась, зная наперёд, что, если Макаровой вожжа́ под хвост попала, она не успокоится и отговаривать её бесполезно.

– Зато всё честно. Сделал работу – получи ма́ни, а не так, как я с родным мужем: за сахарок упражняешься, а бывает, и без сладкого остаёшься. Я сейчас ни про деньги, девочки, Боря, знаете ли, не гигант секса, это и по внешнему виду ясно.

– Только без подробностей, – остановила её Аня.

– Не, а чё, девки, сколько раз нас имели?! Переспал, свалил, переспал, свалил. Нормально это? Тут хоть шуба останется… пусть валит, – ответила Машка.

– Ну, ты скажешь, Мань! Хотя, если честно, есть в этом какая-то правда. Только от неё тоже мерзко, – то ли спросила, то ли подтвердила Варя.

– Потому что, Варенька, это тебе не сгущёнка, не каждый на такое пойдёт, – ответила Машка и добавила: – А после твоего – она хотела назвать Вариного дружка крепким словом, но сказала, – ухажёра, не мерзко? Так в чём проблема? Трахайся, но за деньги, а душу пошли пока на хер! Ничего с ней не случится. Это всё сантименты, девочки. Вообще, поменьше о морали надо думать, сейчас такое время… не до неё. Мухина, я так не понимаю, что тебе деньги нужны?

– Нужны, – ответила Варя.

– Ну, так вот, тут точно так же, как с твоим козликом, только ещё деньги будут. Скажи, плохо? – Машка напоминала змея-искусителя.

– Подумать надо, хотя… я уже на грани, Маш. Временами вообще такое отчаяние нападает, хоть вешайся, – ответила Варя.

– Варь, вот это не надо, – сказала решительно Аня и спросила Машку: – А целоваться с ними как?

– Не надо там целоваться! – моментально ответила Машка, как заправский знаток борде́льной жизни, о которой она говорила так, что хотелось ей верить безоговорочно. – Помнишь, «Красотку» с Джулией Ро́бертс? Надо пересмотреть, кстати, нормальная там девка, такая, как мы, – парировала Машка, и Варя с Аней заулыбались, каждая в мечтах думала, что сойдёт за Джулию Ро́бертс, но тут Машка всё же перебирала.

– Ва-а-аще… такая же?! Красотки, блин. – Аня показала рукой на подруг, скорчила гримасу и отрицательно замотала головой. – Не смеши меня, какие из нас… красотки, тем более эти, как их… проститутки? – выдохнула, смутилась, но всё же проговорила последнее слово Аня.

– Не проститутки, а «девочки по вызову», сейчас говорят, – поправила Машка.

– Ещё не лучше! Девочки по вызову, ёксель-моксель! Тоже как собаки, – вспомнила Аня и глянула на Варю.

– А чё такого? Нас же учили на мастерстве актёра: предлагаемые обстоятельства, сверхзадача, сквозное действие, – снова нашла ответ Машка.

– Я помню, Маш, но это про другое… – возмутилась Аня.

– Всё про то же, Анечка, всё про то же. Вперёд и с песней! – Машка раздухари́лась.

– Блин, а если кто узнает, родители там… Стыда не оберёшься, – запричитала Варя. – Меня лично отец повесит. – Она замолчала, видимо, представила лицо отца, который узнает. – А если мама…

– Разны́лись! То сама повесится, то отец. Не повесит. Потому что не узнает, – заверила Машка.

– Ой, не знаю, мы так спокойно говорим про это, как про хлеб с маслом, – опять запереживала Варя.

– Так это же как еда. Естественные человеческие потребности. Чё я такого сказала, я чё, нацистка, что ли? «Стыда не оберёшься»?! – передразнила Машка Варю. – Как Боря уже говоришь. Пушкина ещё тут почитай. Кто узнает? – Она продолжила: – Родители далеко. Матери моей вообще не до меня, тем более Валерку ей оставлю, будет чем заняться. И вообще, Свердловск – город большой. Шансов встретить знакомого почти ноль.

– В том-то и дело. А вдруг… ой, фиг с тобой, – сдалась Аня под Машкиным напором, но выглядела она испуганной.

– Вот именно, сейчас никто никому не нужен, мужиков не дождёшься, а чудес не бывает, – сказала она, показала на Борино фото, чуть скосившееся, приткнутое с другой стороны стекла, в дверце мебельной стенки, – самим надо выкручиваться. Так что кто успел, тот и съел.

– Так оно, – опять вздохнула