Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

– Да никто не придёт, просто захотелось. А чё, никто не хочет кирну́ть? – налегала Машка.

– Новый сленг – кирну́ть, дербалы́знуть? Сразу видно, человек общается с молодежью, – заметила язвительно Аня.

– Да ладно, не придирайся, не слышала, что ли, никогда. Просто сказала, – ушла от ответа Машка.

– Кирнуть, так кирнуть. – Варя посмотрела на бутылки на кухне, но продолжала стоять на месте.

Машка стояла в излюбленном дра́неньком халате, верхняя пуговица была не застёгнута, остальные равнялись по ней, то есть ряд начинался со второй пуговицы, и потому халат смотрелся нелепо и криво. Машка не замечала этого, она одновременно поправила прическу, достала из кармана розовые атласные трусики, и стала надевать их на себя. Делала она это с такой скоростью, что девчонки даже не успели отреагировать, прилично это или только виртуозно. При всём этом Машка была крайне серьёзная. Девчонки рассмеялись.

– Чё ржёте?! Я серьёзно. Вообще, девочки, тут не до смеха. Бабло́ валит в руки само, – продолжала Машка.

– Ну и жаргон у вас, мадам! – хихикнула Варя, предчувствуя, что за гениальный план был у подруги. – Мы ржём над халатом, у тебя вон пуговицы прифиге́ли от серьёзности плана, перестегни.

– Где?! – Машка посмотрела на халат, поискала, что в нём не так, мотнула головой, хмыкнула и начала перестегивать пуговицы. – Вечно, когда торопишься, всё не так.

– Спешить вредно, Маня, ты же знаешь. Это в атомной войне известны последствия, а в спешке никогда ничего неизвестно! – продолжала Варя.

– Ой, а я, пожалуй, поспешу. – Аня убежала в туалет.

– Там тоже спешить не рекомендуется! – посмеивалась Варя и продолжила говорить в сторону туалета.

– Давай подгребай! – добавила Машка, заканчивая прихорашиваться, и они с Варей пошли на кухню.

Кухня, как и вся квартира, лет пятнадцать очень сильно ждала ремонта. На светлых потемневших стенах свисали мутные разводы грязи, сажи и пыли, особенно большими были следы стекающего жира в районе плиты, по углам картину довершала паутина. Здесь невозможно было ничего испортить: или нужно было всё капитально переделывать, или не трогать. Машка выбрала последнее, она вообще вела хозяйство со своим энтузиазмом: не циклилась на вещах, не тряслась над каждой кастрюлькой, не была помешана на чистоте, но в доме у неё было чисто, несмотря на кажущуюся заброшенность.

Она постоянно проветривала квартиру, вытирала пыль с тех мест, где было доступно, и каждый день мыла полы, Валеркины игрушки и каждую неделю – кошку Ши́лку, приговаривая, что «вся грязь в доме из-за этой твари». Кого она имела в виду, можно было только догадываться, но когда она мыла кошку, становилась спокойнее, и это для всех было хорошо. Но приходить к Машке всегда хотелось именно на кухню: то ли от гостеприимства хозяйки, то ли от ощущения, что в тесноте, да не в обиде, но здесь всегда хотелось собираться и подолгу сидеть.

– Не, Варь, чё ты ржешь-то? Я же вас по делу собрала, ну, правда. – Машка начала открывать ножом пластмассовую пробку одной из бутылок портвейна.

– Да-да, я помню последнее серьёзное дело. Когда пришлось убегать от этих мудако́в, которые Варьку чуть не убили, – возмущалась Аня, выходившая из туалетной комнаты.

– Так кто знал, что они окажутся придурками? Нормальные парни были… в школе, – начала оправдываться Машка.

– Так ты и тогда говорила, что твои одноклассники – сто процентов свои чуваки́, всё опупе́нно, – парировала Аня.

– Ну, хватит, повторять это «опупе́нно», блин. Они свои были, зуб даю! Я не знала же, что этот урод Фомин сидел и в психушке был, – спокойно объясняла в который раз Машка, защищала она, конечно же, не одноклассников, а себя.

– Маш! По нему сразу было видно, что он невменько́! – поддержала Аню Варя.

– Зато поляну накрыл, – продолжила Машка.

– Ага, и нас всех чуть не накрыло на этой поляне, – возмущалась Аня. – Ой, не хочу про это вспоминать. Где Валерик?

– У матери, – ответила Машка и разлила по стаканам. – Девки, кто старое помянет… короче, не перебивайте меня… просто доверьтесь, и всё?! – Она стояла, по-деловому рубила руками воздух.

– По-олное доверие! – протянула наигранно Аня, провела рукой перед собой, слева направо и пыталась говорить серьёзно.

– Безогово-орочное, – подхватила игривый тон Варя и тоже показывала жестом, мол, ей точно не до смеха.

– Я вам говорю, это опуп… – споткнулась Машка, посмотрела на Аню, вспомнила, что решила не повторять это слово, и продолжила, – это реальное денежное дело. Только не ухмыляйтесь, это мне мешает так-то. – Машка снова посмотрела на хитрые лица девчонок очень серьёзно и сделала паузу.

– Маш, кончай БДТ, тут все свои, мы т-те верим, давай не гони, – уже без усмешки, а скорее от того, что надоела эта интрига, серьезно сказала Аня.

– Так, начинаю. Нет, стоп, сколько времени? Оп-па, нака́тим по-бы́рому, и надо звонить бегом. Там написано «после восемнадцати». Где газета? – Машка быстро чокнулась с девчонками стаканом с портвейном, выпила и пошла в зал.

– Восемнадцать чего, лет? – продолжала поддразнивать Варя, девчонки выпили и пошли за ней.

– Часов! – ответила Машка нервно, нашла газету, принялась разглядывать её, никак не могла найти то, что искала. – Господи, да где тут? – Она продолжала искать, Варе стало любопытно, что там такое, она потянулась к газете.

– Так! Руки! Сама прочитаю. Вот слушайте. – Она встала в центр зала, немного отстранилась от них, снова сделала жест, словно настраивалась, и начала читать важным голосом: – Приглашаем на работу девушек приятной внешности, от восемнадцати до тридцати пяти лет. Высокую оплату гарантируем. Телефон… звонить после восемнадцать часов вечера.

– Опять восемнадцати? Чё-то их клинит! Вообще можно было и не писать «вечера», и так ясно, раз восемнадцать, то это вечер, иначе было бы – шести часов вечера. Какие-то они неграмотные, – начала вслух рассуждать Аня, Машка злилась.

– Хорош придираться! Вы вообще слышали, что я прочитала? – Машка заводилась.

«Чужая свадьба, чужая свадьба, случайный взгляд, распахнутая дверь…» – тихо запела Варя, кивая головой в такт музыке, которая тихо играла в телевизоре. Она пританцовывала, как героиня Людмилы Гурченко в фильме «Любовь и голуби», сложив руки, будто она сидит в классе за партой и тянется выйти, при этом она поочередно покручивала указательным пальцем каждой руки, поворачиваясь то влево, то вправо.

«Случайный взгляд, распахнутая дверь…» – подхватила последние строчки Аня, подняла руки и тоже начала пританцовывать и пожимать плечами в такт музыке, поддерживая Варю, им почему-то совсем не хотелось думать ни о чём, а может, портвейн на голодный желудок шумел в голове.

– Вы меня будете сегодня слушать?! – Машка продолжала злиться.

– Будем! Всё! – в голос сказали