Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

– Ой, да что теперь. – Аня махнула рукой, оглядела всех и обречённо ответила: – Ничего толком ещё не понятно, но, скорей всего мне придётся уехать в Свердловск. Приглашают меня, понимаете? – Она начала оправдываться, споткнулась, потому что не смогла назвать детям истинную причину отъезда, ей казалось предательством менять их на чужие праздники и гулянки. Говорить, что она устала от безденежья, хочется больше зарплаты, лучше одеваться и устроить личную жизнь, она не могла и неожиданно для себя проговорила:

– В новый театр.

– В театр?! – Паша уважительно посмотрел на руководительницу и заговорил спокойней: – Театр – это другое дело.

– Это для меня шанс, понимаете? – Она ухватилась за враньё и продолжала говорить не очень уверенно, но спокойнее.

– Так нече-е-естно, – протянула Лариса, до которой дошло, что с уходом Анны Степановны в школе снова всё затихнет и её планы рухнут.

– Вы и без меня всё сможете, вы же талантливые, да и придёт кто-то новый, – продолжала Аня.

– Бл-ль…ии́ин! Тока на́чало всё получаться! – подхватила Ларисино настроение ещё одна участница кружка, дерзкая и артистичная Лера Созонова. – Талантливые, ага?! Прикинула уже, что начнётся на последнем звонке, – продолжила она и сменила интонацию, начала подражать визгливому и нервному голосу директора школы: «Дети! Вы отправляетесь в новую жизнь! Вспоминайте, родную школу, свои лучшие годы, кхе-кхе. Когда я была маленькой, дети не жевали жвачку, не смотрели Тома и Джерри… поэтому, я бы хотела, чтобы и вы, детки, оставались такими же честными и благодарными! Малышев, а ты и сейчас умудряешься жевать, как корова!» – Лера хитро посмотрела на Пашу, порадовалась своей выдумке, а все захохотали.

– Чё, т-те не нравится, Созонова, а?! – весело ответил ей в тон Паша, довольный тем, что внимание перешло на него, он дернул Леру за волосы, она в ответ замахнулась на него, но не успела ударить, он отбежал. – Ты как хотела?! У них реформа, – продолжал он, кривляясь и повторяя голосом директрисы Лерину пародию, – «…здесь всё годами вымерено». – И добавил уже своим голосом: – А она будет ещё в упор зы́рить своими глазищами и визжать, как пилорама.

– Ага, и ждать, что там её любимый одиннадцатый класс, скажет, – заметила Лера.

– Тише вы. И что её любимый одиннадцатый класс скажет? – переспросила Аня, улыбаясь и радуясь тому, что ребята у неё в группе живые и творческие, она даже не обратила внимание на то, что смеётся вместе с ними над педагогами.

– А чё говорить? Покажем сцену, которую репетируем, – выпалил Паша.

– Точня́к! Вот ржа́ка будет! На Последнем, не-не, на выпускном давайте?! Сцену с проститутками, а-а-а, во хо́хма будет! – Лариса присоединилась к Пашиному предложению, развеселилась, но как подросток, немного наигранно и чуть скованно от внезапной смелости добавила: – Да! И переделаем по-своему, про школу. Клёво будет! – Она глянула на Пашу, и было ясно, что она влюблена в него по уши.

– Хм, прикинула лицо директрисы, – продолжала Лера.

– Что-то мне не хочется стоять рядом в этот момент. Сейчас-то непонятно, пустят ли наш репертуар, – сказала Аня, хотела добавить что-то неприятное про учителей, но вспомнила, что она тоже как бы учитель, а в училище на «Педагогике и психологии» им говорили, что не надо идти на поводу у детей. Она опомнилась и продолжила: – Нет! Ну, вы тоже поймите учителей, они столько лет вас учили. Привыкли. Хотя… это была бы бомба. – Она усмехнулась, представила сцену из Брехта на школьных подмостках.

– Да вам-то что, бомба – не бомба? Вас не будет, а так… резо́на нет, – расстроенно и немного с обидой проговорила Лера.

– Не рви ты мне сердце, Лер, я и сама переживаю, – расстроено ответила Аня.

– Не, Созонова, ты чё тянешь на Анн Степанну? Это же такой шанс! И ваще, не сейчас же она уезжает! – не унимался Паша и с любопытством посмотрел на руководительницу.

– Ну да. Пока… есть время, – вздохнула Анн Степанна.

– Всё, крошки мои, долой ки́пиш! – закричал он, ущипнул за бок одновременно Леру и Ларису, подтолкнул стоявших рядом учеников, начал бегать, визжать и кривляться вокруг них.

– Да иди ты! – резко ответила Лера Пашке.

– Так спектакль будет? – спросила Анн Степанну Лариса, которая не отреагировала на Пашино щипание, но немного смутилась.

– На концерте выступим, Ларис, обязательно, – более уверенно, чем в начале разговора, ответила Аня.

– Ну да! Даёшь Брехта в четвёртой школе! Свободу проституткам! – завопил и заскандировал обеими руками сияющий Паша.

– Тише ты, могила, а то нас закроют, ещё до премьеры, – пригрозила ему Анн Степанна.

– Ага, этот могила? Да он трепач, – подхватила Лера и почти в голос, но без энтузиазма они с Ларисой улыбнулись, а Лера продолжила: – Хорошо бы выступить.

– Да ладно вам, девочки, выступим, а кто из вас в театральный пойдет, я бы подготовила? – Аня попробовала сменить тему.

– Да у нас, только Паша такой, – осторожно заметила Лариса.

– Ну да, Могила у нас театрал! – Лера хитро улыбалась, но Паша показал ей кулак и пригрозил разобраться после уроков.

– Ага, у нас только он Шварцене́ггер! Фанат сцены! Звезда Голливуда! – продекламировал, как рекламный лозунг, один из парней, выскочивший вперед, сцепил руки в замок, держа в них воображаемый пистолет, сделал стойку, будто сейчас будет стрелять, навёл дуло на Пашу. – Элбибе́к! Асталави́ста, бе́йби! – начал он вещать металлическим, немного гнусавым голосом и на словах про бейби приобнял скромно стоящую рядом Ларису.

Паша тут же забыл про Лерино подначивание, подыграл ему, скорчился от боли, начал падать, Аня и все, кто был рядом, засмеялись.

– Да ладно тебе. – Лариса убрала руку парня со своего плеча и обратилась к Ане: – Анн Степанна, а серьёзно, пропустят наших… ну этих… – Лариса силилась и никак не могла сказать вслух последнее слово.

– Брехта? – подсказала Аня, пропуская запретное слово. – Пропустят, конечно. Это же классика. Фонограмму надо бы подыскать, если Мария Александровна не сможет подыграть.

– Подыщем, но… хорошо бы подыграла. Упросите её, а?! Она чётко так играет, – заканючила Лариса, и прозвенел звонок.

– Конечно, попрошу, бегите давайте, увидимся после уроков, – сказала Аня, и они пошли, от их стайки отделилась Лариса, подбежала к ней и быстро проговорила, что после уроков ей очень нужно сказать что-то важное, Аня кивнула в знак согласия, и они разошлись.

Сотрудников по внеклассной работе было двое: она и завуч по учебно-воспитательной работе Елизавета Александровна, которая чаще находилась в учительской. Она преподавала биологию в старших классах и появлялась в их вожатской комнате на несколько минут, в основном после уроков, спрашивала Аню о делах и планах, давала распоряжения, выслушивала пожелания, записывала что-то в блокнот и уходила. Каждую среду Елизавета Александровна