Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

холодном железном столе. Так же как и в прошлый раз, всё произошло быстро, только Ане после этого было ещё хуже, потому что Олег ещё быстрее соскочил и убежал, оставил её одну в чужой комнате. Она пулей вылетела оттуда, впопыхах поправляя одежду.

Они встретились ещё раз: он пришёл в клуб, отозвал её в тёмный пустой зрительный зал и серьёзно сказал, что больше у них ничего не будет, им надо расстаться и что дома его ждёт девушка. Она выслушала и сначала подумала, что всё это неправда, что его заставили сказать такое, но, когда увидела, что он спокойно развернулся и пошёл из зала. Она присела на стул рядом, губы подрагивали, из глаз катились слёзы. Она вспомнила о том, что девочки и знакомые солдаты, с которыми они сдружились на репетициях, намеками и напрямую давали понять, что Олег её обманывает, но она слышать никого не хотела.

Она сидела в зале и тихо плакала. Иринка и Варя нашли её, узнали, что случилось, сходили за валерианкой к начальнику клуба, она выпила. На какое-то время стало легче, но боль не уходила, мысли наслаивались одна на другую, девчонки оставили её и пошли репетировать, но поглядывали за ней со сцены. Она недолго посидела, повсхлипывала, потом резко соскочила и побежала. Иринка с Варей увидели, что Ани нет, и побежали её искать.

У них в этом клубе была комнатка, в которой они собирались вместе и обсуждали мероприятия, Аня бежала туда. Она заскочила в неё, увидела окно, поняла, начала открывать наглухо закрытые окна, они никак не поддавались, она упорно тянула раму на себя, но та даже не приоткрылась, она рванула ещё раз, рама поддалась. В этот момент в дверях появилась Иринка. Аня стала открывать ещё быстрее, рама открывалась, но с трудом. Иринка подбежала, сгребла её в объятья и, хотя была на голову ниже и на пару размеров худее, сильно держала её, как в тисках, стала говорить о том, что она с ней, что ничего не нужно, что они справятся.

Аня сначала не сдавалась, дёргалась из объятий, но потом обмякла и зарыдала в истерике на плече у подруги. Через пару минут на пороге появилась Варя, которая привела Васю, подбежала к Ане с Иринкой, обняла их, начала гладить Аню по голове и уговаривать. Вася посмотрел на девчонок, приблизительно понимая, в чём дело, и стал закрывать окно. Когда Аня окончательно пришла в себя, наступил вечер. Помнила она только то, что вокруг были солдаты, кто-то куда-то бегал, что-то приносил, а теперь она сидела в той самой злосчастной киномеханицкой, и Иринкин Вася наливал ей чай. Он же рассказал, что девчонки уехали, а поскольку она плохо передвигалась самостоятельно, её привели сюда, где скрывают от начальства, и пока все не уснут, нужно сидеть тихо.

Он объяснил, что договорился с ребятами из автобата, чтобы те подъехали к клубу, солдаты её прикроют, ей нужно только быстро выйти, запрыгнуть в командирский «бобик», спрятаться в нём и не выглядывать, пока не проедут КПП. Так её вывезут из части и доставят в общежитие. Вася объяснял спокойно, она кивала, отхлебывала чай и смотрела стеклянными глазами. Чуть позже всё так и случилось: Аня шла по ночному клубу, как в тумане, Вася шёл впереди, говорил ей, чтобы ничего не боялась и не обращала ни на кого внимания.

Солдаты, которые были там, почему-то не спали, их было много, они делали уборку клуба, смотрели на неё крадучись, но она ощущала их жгучие и говорящие взгляды. Она опустила голову, было очень стыдно, запрыгнула в машину и сразу упала вниз, как просил Вася, чтобы не выдать всех, кто старался ради неё и рисковал. Машина тронулась. Она лежала и не шелохнулась, пока не проехали КПП. Потом солдат-водитель сказал, что можно встать, она осторожно села на сиденье и всё время смотрела на дорогу, на ночной город и вдруг по радио услышала ламбаду. Стало пронзительно больно и в то же время легко, словно ничего не случилось и опять можно танцевать и жить.

Почти через месяц девчонки рассказали, что старшина Кириченко параллельно встречался ещё с одной их однокурсницей, которая тоже приезжала с ними на практику в воинскую часть. Аня опять плакала, не верила и придумывала ему оправдания, ругала себя, решила, что он вернётся. Но этого не случилось, она оправдывала его, захотела сделать ему подарок, чтобы он понял, что она хорошая, простила его и рада встрече. Девчонки крутили у виска и отговаривали. Аня же никак не могла понять, как вести себя с мужчинами, что им нужно: с Вовкой ничего не было – он пропал, с Олегом было – он тоже пропал. Всё же с ней что-то не так. Она разрывалась от противоречивых мыслей, которым не было ответа, а потом стало так тяжело, что снова ей не захотелось жить. Она подгадала, когда все, кто жил рядом в комнатах, разъедутся по домам или куда-то уйдут, и заранее приготавливалась. Выпросила у кого можно было разных таблеток, вычитала в библиотеке, от каких можно уснуть и не проснуться, какие влияют на сердце, сколько надо при этом пить воды, и закупила понемногу несколько упаковок: аспирина, анальгина, цитрамона и снотворного при случае. А ещё попросила у парней со второго этажа ножеточку и купила лезвий для бритья.

Когда днём в воскресенье в коридорах общежития стало тише, чем обычно, она решилась. Достала наточенный нож, лезвия, подошла к общей раковине в умывалке, включила воду и под ней стала резать ножом левую руку в области пульса, она не понимала, как это делать лучше, просто глупо прорезала кожу, вздрагивала от боли и снова резала. Получалось не очень хорошо, видимо, нож был недостаточно острый. Она достала из бумажного конвертика лезвие и стала резать им. Кровь пошла сильнее. Ей стало страшно, она увидела несколько порезов, из которых лилась кровь, быстро прижала кровь рукой и побежала в комнату, замотала руку бинтом, сердце бешено колотилось, но решимость не прошла.

Она достала свои таблетки, залпом проглотила всё, одну партию за другой, вдогонку запила чуть тёплым растворимым кофе, чтобы наверняка. Пила спокойно, расчетливо, не было ни слёз, ни сил, ни эмоций. Сердце продолжало колотиться. Спустя несколько минут мелькнула мысль о том, что сейчас она может действительно умереть. Прямо сейчас. Она продолжала глупо сидеть и смотреть в одну точку, через некоторое время появилась какая-то тряска внутри, тело задрожало, в долю секунды она ясно поняла, что очень хочет