Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

художественной самодеятельности. Поскольку воинам было трудно сообразить что-то феерическое, один из них, звали его Ваня, а попросту Ванёк, который раньше учился в их училище, вспомнил родные пенаты и попросил помощь с постановкой концерта у студентов любимого отделения театральной режиссуры.

На его призыв педагоги откликнулись и дали ему в помощь студенток, которым как раз надо было закреплять и проходить учебную практику. Вместе с солдатами первой роты, а если нужно было, то подключали и других, они начали придумывать концертные номера. Смазливый и нагловатый старшина Кириченко не участвовал в подготовке, но частенько приходил в воинский клуб посмотреть, как продвигается дело. Ванёк ходил счастливый, он был очарован Варей Мухиной, их однокурсницей, и она отвечала ему взаимностью, к тому же он руководил всем процессом как режиссер и был доволен, что он тут главный.

Почти каждый вечер они репетировали, а под Новый год показали офицерским детям сказку, провели «ёлочку», а ещё позднее сделали шикарный концерт к 23 Февраля и 8 Марта.

Учёба и практика шли своим чередом, Олег продолжал заходить в клуб, поглядывал на Аню, двусмысленно улыбался, они обменивались парочкой фраз, и он уходил по своим делам. Она всегда с нетерпением ждала его прихода, ловила каждый его взгляд и слово. Он приходил, она подбегала к нему, они говорили недолго, он целовал её на прощание и уходил. В это же время подруга её Иринка, с которой они вместе поступали в училище, сдружились ещё с абитуры и были не разлей вода, жили в одной комнате общежития на Посадской, познакомилась с ефрейтором Васей. Он ухаживал за ней смешно, неуклюже, но трепетно и от всего сердца. Парень был простой, деревенский, из Подмосковья, и, судя по всему, дело шло к свадьбе. Варя вовсю крутила с Ваньком сумасшедший роман, и от этого или по своей неспокойной натуре Ванёк бегал, как ужаленный, по части и по их общежитию и вдвое больше радовался тому, что официально можно было говорить всем, что он старается для дела.

Надо сказать, что от этого его желания и движения дело действительно получалось и двигалось скорее в нужном направлении. Любовь была как нельзя кстати для их общей практики. В общем, все были довольны, а в середине марта они с однокурсниками подрабатывали на празднике Проводы зимы в Центральном парке культуры имени Маяковского. Аня сначала согласилась, потому что деньги были нужны, но потом сказала, что передумала, плохо себя чувствует, нашла себе замену и не пошла на «халтуру». Они с Олегом договорились провести день вместе. Это было их первое свидание.

То, что оно должно проходить у неё в комнате, Аню не смущало. Она ни о чём другом думать не могла, только об этой встрече, но сначала она захотела заранее поехать к проходной воинской части, чтобы понять: отпустят ли Олега в увольнение. Она могла подождать дома, перезвонить ему или он бы мог позвонить на вахту общежития, что делать нежелательно, сказать о результате, но ей хотелось увидеть его, показать, что готова на всё. И она с раннего утра поскакала козочкой к воротам части.

Было воскресенье, всё складывалось удачно, Олег вышел к ней с видом победителя: его отпустили, она потянулась к нему, он осторожно посмотрел по сторонам и только потом они поцеловались. Аня всю дорогу ластилась к нему, заглядывала в глаза, он снисходительно улыбался, важно посматривал и поправлял ремень на шинели. Было заметно, что он доволен, сурово сказал, что свободен до пяти вечера, по-хозяйски взял её за руку, скорее как ребёнка, чем как девушку, она преданно кивнула, прижалась к нему, и они направились к автобусу, обходя мартовские лужи и грязь. Ей казалось, что они настоящая пара и всё окружающие смотрят только на них.

Доехали быстро. Сняли верхнюю одежду, прошли. В комнате общежития было темно, холодно и не очень уютно. Ей на мгновение вспомнилось последнее свидание с Вовкой, в квартире его друга, она захотела, чтобы всё было иначе. Для начала она решила заварить чай, Олег суетился, сказал, что чаю не хочет, как-то нервно заулыбался, торопливо погладил ей волосы, почти не целовал. Потом они присели на кровать, он трогал её, что-то говорил, она не особенно понимала, что происходит, не успевала сообразить, как они легли. Она только увидела его лицо перед своим, он поднял ей юбку, стал уговаривать довериться ему и делать, как он говорит.

Она делала, точнее, ничего особенного она не делала, даже не поняла, что случилось, не почувствовала ничего, о чём говорили девочки, только слышала, как скрипит кровать, как кто-то говорит в коридоре, как капает с крыши капель, и ощущала, как больно в ней отдавалось каждое его движение. Было неуютно и неприятно, тянуло внутри и внизу живота. Всё произошло быстро. Ей вдруг стало очень стыдно, она на мгновенье удивилась, стоило ли ради такого переживать и беречь себя, но не успела ответить себе на этот вопрос, как её возлюбленный вскочил с кровати, быстро начал поправлять одежду, которую ни он, ни она не снимали.

Аня укрылась одеялом и посмотрела на Олега, глупо улыбнулась и готова была разреветься. Она не понимала, что происходит, почему он убегает, не обнимает её и не целует. Он уже стоял у двери и собирался выйти, но, видимо, Аня выглядела так жалостно, что он подошёл, чмокнул её в щёку, сказал, чтобы она не обижалась, что увольнение заканчивается и нужно уйти. Она чувствовала себя странно: только что она была с любимым мужчиной первый раз в жизни так близка, и вот он ушёл, а она ничего не может поделать.

Хотелось закричать, но она покорно кивнула, промямлила «я понимаю» и встала, укутавшись в одеяло, чтобы проводить его до дверей. Он подмигнул, велел не грустить, щелкнул по носу, улыбнулся своей обаятельной улыбкой и ушёл. Она закрыла дверь, медленно села на стул, растерянно посмотрела на кровать и заплакала. Потом посидела ещё, заварила чаю, попила, подошла к окну, закрыла шторы, легла на Иринкину кровать, укрылась одеялом и уснула.

В следующий раз Олег заскочил в клуб, к ним на репетицию, сказал, что у него есть полчаса, весело подхватил Аню, и она, ничего не понимая, побежала вслед за ним, в будку знакомого киномеханика. Она забыла про всё, что было в общежитии, снова делала всё, что он просил. Минут пятнадцать они провели, делая то же, что на кровати в её общежитии, в таком же механическом темпе, без особых нежностей, она при этом лежала на