Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

— Если больше ста граммов, то возьмем половину…

— Да ты озверел! — возражал нарядчику Киря.

— Мне завтра карточный долг отдавать, — нажимал голосом и делал зверское лицо нарядчик. — Мне через месяц на волю. Я договорился с начальником, что ты заменишь меня… А нет, могу передумать.

Цукан знал, что они тырят золото, но чтобы половину намытого всей бригадой — это беспредел. Но вмешиваться бессмысленно, себе дороже. Молчком передал отмытый шлих Кире, за что получил кружку с остатками чифиря, который если подмолодить кипятком, то вполне добрый чай, который после возни с лотком в холодной воде — первейшее дело.

А на следующий день пропал бригадир и прошел слух, что он «сделал ноги», как это нередко происходило с ворами. Вскоре стало известно, что Кирю с нарядчиком прихватили на перепродаже золота начальнику больницы Селимскому. Доктор на Удалом отбывал срок, а когда освободился, стал жить на краю поселка в отдельном домике, построенном зэками, у него не переводился спирт и сахар, потому что имел он свободный доступ на кухню. Бедолага фельдшер обходился йодом, дезинфекцию делал солевым или содовым раствором, о чем знали все, включая начальника лагеря, которого тоже вскоре отдали под суд. Потому что можно воровать сахар, спирт, масло, убивать зэков, но золото — это священное народное достояние.

Больше тридцати лет прошло, а память-подлюка услужливо подсказала фамилию доктора, кличку бригадира. Утром перед началом работы, он кинул в спины рабочих: «Киря, постой!»

Теремирин обернулся.

— Странная у тебя кличка?

— В хабаровской пересылке нарекли…

Какое-то время смотрели друг на друга в упор. Теремирин пытался вспомнить, где пересекался с начальником, а Цукан, утвердившись, утвердившись, что это бывший бригадир Киря, — молчал. Сначала хотел выгнать «тырщика», но в последний момент передумал.

Киря — облысевший, заматерелый мужик, не растерявший былой силы, сделал пару шагов навстречу. Цукан невольно напрягся, концентрируя взгляд на руках, чтобы отбить удар кулаком снизу, как это делал когда-то Барабанов.

— Не выгоняй, начальник! Не знаю, что имеешь против меня. Но с прошлым завязал. Подвоха не будет.

— Принято. Работай…

На участке мыли золото три бригады. У всех примерно равные условия, техника, но бригада Журавлева, где прижился бывший ссученный вор Киря, каждую смену делала съем золота больше всех остальных. Теремирин с неторопливой медвежьей валкостью оказывался в нужном месте: отгребал галю с нижнего концевого лотка, умело слесарничал, когда передвигали вашгерд на новое место, подменял заболевшего бульдозериста.

Месторождение на ручье Игуменский начали отрабатывать во время войны. При залегании россыпи свыше шести метров разработку вели подземным способом, выбирали участки со средним содержанием золота свыше четырёх граммов. Весной, когда сошел снег, Цукан вместе с горным мастером поднялся по распадку мимо старых корпусов шлихообогатительной фабрики к шахтным порталам. Нашел в середине шахтного поля вертикальный ствол прямоугольного сечения: три метра на два, обсаженный деревянной крепью на стойках. В стволе всегда одно отделение скиповое — для подъёма золотоносных песков на-гора, спуска в шахту леса, оборудования, материалов и второе — лестничное, для прохода людей.

Заранее надел каску с закрепленным на ней фонарем, начал осторожно спускаться вниз. Ступени трещали, и сердце частило и думалось о хорошей длинной веревке, но все же он продолжал ползти вниз, пока ступени держали его вес. Здесь, у ствола, всегда нарезали небольшой рудный двор для хранения оборудования и материалов. Летом кровля крепилась деревом, а зимой мёрзлые породы надёжно защищали от обрушения. Ствол шахты находился на три метра ниже основного горизонта горных выработок, образуя «зумпф» для размещения скипа, в котором пески выдавались наверх. Теперь там стояла вода.

От ствола вдоль россыпи просматривался штрек, шириной три метра и высотой в малый человеческий рост. Цукан немного прошел вперед и вскоре у бокового края увидел вертикальные шурфы, служившие для вентиляции горных выработок и спуска леса, предназначенного для крепления очистных выработок стойками. Проветривали шахту летом вентиляторами, а зимой за счёт большой разности температур в шахте и на поверхности. Эти правила установили со стародавней поры, и они не нарушались даже при дальстроевской потогонной системе.

Дальше каменный обвал перегораживал штрек до половины. Цукан вспомнил, как лазил здесь на карачках с примитивным светильником и таскал тачку, а Николай Маркелов в тот год работал бурильщиком. Всю смену в руках перфоратор ударно-вращательного действия. Зимой и летом из-за разности температур измельчённая горная порода, увлекаемая потоком воздуха, летела из скважины в лицо Николаю, покрывая его коркой грязи и пыли, словно черная маска, что давало повод шутить: Отелло, где твоя Дездемона? Работа бурильщиков ценилась, Николай получал питание по высшей категории, достаточное для такой тяжёлой работы, но не было разнообразия, поэтому витамины добирали весной по распадкам. И силикоз он себе заработал в этой шахте.

Наносные породы колымских россыпей содержали крепкие валуны, поэтому перфораторы попытались заменить на электросвёрла, но быстро отступились от этой затеи. Коронки для буровых штанг, армированные титановыми наконечниками, оказались в большом дефиците. А стальные буры быстро тупились. Бесконвойные зэка их постоянно таскали в кузницу для заточки, иногда буры приносил вольнонаёмный горный мастер.

Таскать тачку в стволе шахты тяжело и опасно из-за торчащих над головой кусков породы, поэтому Цукан при первой же возможности напросился забутовщиком к опытному взрывнику, рассказав басню, что служил сапером и кое-чему научился.

В качестве взрывчатого вещества применяли аммонит. Первым в глубь шпура с помощью шеста-«забойника» взрывник осторожно посылал боевой патрон с капсюлем-детонатором и бикфордовым шнуром. Длину шнура вымерял так, чтобы свободный конец торчал на два метра для поджога. Досылал в скважину ещё три патрона аммонита, затем Цукан забивал туда пыжи из влажной песчанистой смеси. Закрывал шпуры.

Докладывали горному мастеру о готовности. Бригада покидала шахту. Наступал ответственный момент. Взрывник поджигал контрольный отрезок огнепроводного шнура с капсюлем, бросал его у входа в лаву. Цукан поджигал шнуры боевых зарядов, начиная с отдаленного участка забоя, двигаясь по направлению к выходу. Взрыв капсюля с контрольным отрезком бикфордова шнура оповещал, что им обоим нужно срочно покинуть забой. Через десять секунд начнут рваться боевые заряды.

Когда пыль оседала, взрывник проверял забой. Иногда случались отказы при взрыве из-за плохих детонаторов. Рядом с неразорвавшимся зарядом бурильщик пробивал новый шпур. Снова его заряжали, взрывали. Взрывали…

Однажды увидел, что перестал искрить, не дымит и вроде бы совсем потух отсыревший бикфордов шнур. Привычно согнувшись, чтобы не удариться головой о выступы, двинулся к толовому заряду, нужно проложить новый кусок огнепроводного шнура