Зыбкая почва - Клэр Фуллер

Из обрезков досок Джулиус сделал новые ступеньки; кирпичи послужили фундаментом, чтобы конструкция не шаталась. Держа на коленях тазик, Джини сидела на ступеньках в пятне солнечного света, чистила остатки прошлогодней картошки и наблюдала за бабочкой, порхавшей над бело-розовыми цветами шиповника. В трейлере работал приемник, настроенный на канал, где повторяли лучшее за неделю, и она слушала передачу о любимой музыке японского ландшафтного дизайнера. Сегодня Джулиус не заезжал домой между дойками, и она кипятила воду в большой кастрюле — чтобы сварить картошку и чтобы Джулиус смог помыться, когда вернется. Недавно, зайдя в деревенскую лавку, она почувствовала кисловатый запах и подумала, что какой-нибудь фрукт закатился под витрину и сгнил. Но в одном из узких проходов один из покупателей, шедший навстречу, поморщился от отвращения, и Джини поняла, что пахло от нее самой, от ее одежды. Теперь она каждый день стирала по несколько вещей в крошечной раковине, нагревая воду в чайнике, и развешивала белье на веревке снаружи в сухую погоду или в трейлере, если шел дождь.

Услышав сиплый рокот пары мотоциклов — их двигатели словно чихали и кашляли, — она перестала чистить картошку. Звук доносился не от шоссе: гула проносящихся по нему машин она уже не замечала, если специально не прислушивалась, — а от въезда в их рощицу. Мотоциклы не проехали мимо автостоянки, их треск приближался, становясь все громче, к нему добавились крики и улюлюканье. Джини поставила таз на землю, встала и щелкнула пальцами, подзывая Мод. Мотоциклы затрещали вхолостую, послышался смех, крики стали громче, а после паузы послышались беспорядочные звуки фортепиано. Вслед за ними раздался глухой удар, который отдался в ее ногах, и одновременно загудели струны пианино. Она прижала ладонь к груди. Возможно, они — кем бы они ни были, она хорошо их себе представляла, — не двинутся дальше пианино и старого кострища.

Но звук моторов снова стал стремительно приближаться, и она увидела два желто-черных кроссовых мотоцикла, средняя часть которых напоминала тельце осы. Грязь и истерзанные растения полетели из-под колес, когда мотоциклисты развернулись и, резко затормозив, остановились на площадке перед трейлером. Мод, подняв хвост, негодующе залаяла.

Гонщики, смеясь и переговариваясь, сняли шлемы и слезли с мотоциклов. На одном приехал Том, на другом — Натан с Льюисом. Джини попятилась к трейлеру, а Мод поспешно спряталась за ней.

— Мы слышали, вы теперь тут, — сказал Льюис. — Ну и помойка.

Он пнул таз, в котором Джини мыла картошку, тот опрокинулся со всем содержимым: c водой, очистками и картофелинами. Льюис загоготал. Дав волю гневу, Джини шагнула вперед. Мод продолжала лаять, забившись в угол между трейлером и ступеньками, и Джини щелкнула пальцами, чтобы она замолчала.

Льюис подошел к веревке, где сушилось их с Джулиусом белье, остановился у ее колготок, нахлобучил их себе на голову, а концы завязал под подбородком — наподобие чепца телесного цвета.

— А вы, как я погляжу, перетащили почти все свое барахло, — заметил Том, по-хозяйски расхаживая вокруг.

Джини вспомнила, что говорила Бриджет о его матери.

— Или то, что от него осталось, — добавил Льюис с усмешкой, и у Джини не осталось сомнений в том, кто забрал вещи, выброшенные из коттеджа.

Натан стоял рядом и внимательно все рассматривал. На нем были кожаные штаны и мотоциклетная куртка. Снимая шлем, он взлохматил волосы; на подбородке пробивалась светлая щетина.

— Я бы хотела, чтобы вы немедленно ушли, — негромко и твердо сказала Джини.

— Она бы хотела, чтобы мы немедленно ушли, — передразнил ее Льюис и согнулся пополам от смеха.

— Но мы же только что приехали, — возразил Том. Нос и глаза этого парня были слишком крупными для его лица, словно он еще продолжал расти. — Мы хотим совершить экскурсию по вашему прекрасному особняку. Не так ли, Нат? — И он поставил ногу на нижнюю ступеньку.

Мод зарычала, но только для вида.

Помедлив возле пластмассовых стульев, Натан опустился на бревно, словно не дождавшись приглашения занять приличное место.

— Ага, — ответил он, но без энтузиазма. Он вынул из кармана пачку табака и начал сворачивать самокрутку.

— Садитесь на свои мотоциклы и уезжайте. Давайте забудем об этом, — сказала Джини.

Том поднялся еще на одну ступеньку.

— Не смей сюда входить! — Она схватила его за рукав толстовки.

— Эй, леди! — Том отдернул руку. — Да что там у вас такое, что вы так переживаете?

Он исчез внутри — Джини не смогла остановить его. Она взглянула на двух других парней, прикидывая, что они способны натворить без присмотра, и вошла в трейлер вслед за Томом.

— Как в ТАРДИСе[22], а? — сказал он.

В два широких шага Том преодолел расстояние от кровати Джулиуса до стола и вернулся обратно, не переставая осматриваться. Она выключила газ под кипящей водой, а он снял со стены фотографию ее родителей — Джини повесила ее рядом с рисунком Энджел. Посмотрев на снимок, Том кое-как повесил его обратно. Из приемника по-прежнему доносились голоса; Том покрутил ручку настройки, и разговор между ландшафтным дизайнером и ведущим сменился ровным шипением. Затем он резким движением поднял со скамьи длинную подушку-сиденье — проверить, не лежит ли под ней что-нибудь. В скамье было отделение для хранения вещей, в крышке которого имелось отверстие для пальцев. Подцепив его, Том открыл ящик, где они держали запасные кастрюли, пластиковые пакеты, резиновые сапоги — и с грохотом отпустил крышку. Продолжая обшаривать трейлер, он отодвинул дверцу шкафчика над плитой, пальцем приподнял и тут же опустил крышку раковины.

— Слыхал, у вас в этой дыре не только чашки да тарелки имеются, — сказал Том.

Он присел на корточки рядом с плитой, открыл нижнюю створку буфета, заглянул внутрь и, встав, пинком захлопнул дверцу. Внутри задребезжал фарфор.

Джини выключила радио.

— Скоро вернется брат, и он вряд ли обрадуется, увидев вас здесь.

На самом деле она не знала, когда вернется Джулиус, приедет ли он домой сразу после работы или сначала куда-нибудь заглянет.

— Не хотелось бы расстраивать вашего чокнутого братца. Я его, кстати, иногда вижу — он весь день торчит в «Плуге» и растягивает свою пару пинт.

Джини решила не реагировать на его шпильки. Том сделал шаг к двери, и она облегченно выдохнула, но оказалось, что это была уловка: он остановился, привалившись к косяку и преградив ей путь.

— Я в эти леса, бывало, наведывался, — сказал он. — До того, как вырубили все деревья и