Блуждающая луна - Юу Нагира

– Извините, Тани, понимаете, Фуми…

– Помолчи, – тихо, без тени раздражения попросила она. – Минами. На самом деле твоя фамилия – Саэки?

Плечи Фуми еле заметно дрогнули.

– На обратном пути в поезде читала журнал. Там была фотография. Черно-белая, но я тебя сразу узнала. Кофейня тоже в кадр попала. Это уже вторая статья в цикле, а я и не заметила. Даже смешно: сама журналистка – и такая разиня. Пятнадцать лет назад я училась в университете, но прекрасно помню то похищение. – Она прошла мимо меня как мимо пустого места. Тани смотрела только на Фуми. – Ты ничего мне не сказал. Хотя как о таком расскажешь… – усмехнулась девушка, опуская глаза. – Когда прочитала статью, у меня мурашки пробежали. Узнала, что мой парень – педофил, и меня чуть не вырвало. Ужаснулась, как я могла полюбить такого человека. Но… – Тани не поднимала головы. – Но невольно задумалась: а как бы я поступила, если бы ты сам рассказал? Наверное, все равно было бы противно. Но, может быть, я бы сказала, что вместе что-нибудь придумаем. Много тут, конечно, не придумаешь. Я вспоминала случаи, которые сама освещала: преступников, жертв, интервью, – но все-таки такое я бы не приняла. Как же можно… с маленькой девочкой? – ужаснулась она, наконец вскинув лицо. – Я вспомнила себя в девять лет и так живо все представила, что бросилась к толчку. По работе мне попадался и не такой кошмар, но наблюдать со стороны не то же самое, что вляпаться самой. И пока меня выворачивало наизнанку, я поняла: Минами, ты знал, что я бы никогда тебя не простила. Поэтому ты молчал? Ты мне не доверял, так?

Чем дальше, тем более истеричные нотки проскальзывали в ее голосе. Фуми раскрыл рот, как будто хотел что-то сказать… но так и не произнес ни слова.

– Ответь всего на один вопрос, – прошептала Тани. – Ты не спал со мной, потому что ты педофил?

Кажется, она его даже не винила.

Наоборот: судя по течению мысли, она цеплялась за эту мысль как за спасительную соломинку: «Это же не из-за моей груди? Ты просто не можешь спать со взрослыми женщинами?»

Она впилась в него немигающим взглядом.

Надежда сохранить свою женскую гордость, презрение к педофилу, остатки любви. В ней бурлила гремучая смесь чувств, и все они хлынули к единственному стоку: Фуми.

– Правда же?

Она одновременно желала и боялась услышать «да» и от невыносимости эмоций уже почти смеялась, готовая вот-вот сломаться.

– Правда, – ответил Фуми недрогнувшим голосом. Однако я стояла прямо за его спиной и видела, как побелели костяшки на чуть заметно дрожащих кулаках. – Ты взрослая, твое тело меня не привлекает. Согласился встречаться ради эксперимента: авось что получится. Прости, что использовал.

Сложно представить себе более жестокосердные слова. Но ведь Фуми совсем не такой…

Однако больше он для своей девушки не мог сделать ничего. Только дать ей понять, что она просто выбрала неполноценного человека и дело вовсе не в ее физическом недостатке, а жалеть это убожество не за что – тогда ей будет хоть немного легче. Впрочем, не ему…

– Ты это придумал, чтобы пощадить мои чувства?

– Нет, я говорю правду.

Я еле дышала. Еще один шаг – и полетишь со скалы. Косточек не соберешь. Их разговор проходил на краю обрыва.

Тани умолкла. Глубоко вдохнула – и с размаху швырнула пакет Фуми в голову. Он громко ударился, под ноги полетело его содержимое. Коробочка печенья с названием города. Фуми не шелохнулся, и только Тани шумно пыхтела. Наконец успокоилась и она.

Глубоко вздохнула, будто ставя точку, и запрокинула голову – как только шея не хрустнула? – к ночному небосводу. Она неспешно что-то искала. Ярче всего бросался в глаза летне-осенний треугольник. Но, думаю, она хотела найти Полярную звезду. Только она ведь довольно тусклая, и на ее месте зиял темный провал.

Тани долго смотрела на небо.

– Так я тебя, Минами, и не поняла… – со вздохом сказала она и обернулась ко мне: – А тебя все устраивает?

Очень расплывчатый вопрос. Но нас с ней объединял только Фуми, значит, и спрашивала она про него. А раз так, то ответ я знала уже давно.

– Мне не за что его судить.

У Тани чуть округлились глаза.

– Ясно… – Она подняла с земли печенье. – Может быть, уголки побились, но, по идее, вкусно.

Она впихнула коробочку в руки Фуми и извинилась за истерику.

Больше она не казалась потерянной – уже встала на ноги.

Тани попрощалась и ушла – укатила за собой тяжело набитую сумку, вторую руку спрятала в карман, шагала широкими шагами, все так же устремив взгляд на звезды.

Не знаю, что она видит. Не знаю, что чувствует. Не знаю, цепляется ли за слова Фуми. Но ее каре больше не казалось мне похожим на ощетинившиеся лезвия – просто прическа, легко и свободно взлетающая от каждого шага.

– Фуми, пойдем домой, – позвала я. Хотелось, чтобы он отдохнул, и я мягко положила руку ему на спину. Но даже самого легкого движения хватило, чтобы Фуми пошатнулся. Я испуганно подхватила его под локоть. – Все хорошо?

Он издал странный звук, как будто кто-то стиснул ему горло, и Фуми стошнило. Видимо, он ничего не ел, и пустой желудок изверг только немного желчи. Из раскрытого рта капала слюна, и мой бедный друг то и дело вздрагивал от очередного позыва. Побелел как мел, его трясло. Я чувствовала, что ему совсем худо, и достала телефон, чтобы вызвать скорую.

– Не надо, – остановил меня Фуми, вытер рот и на негнущихся ногах попытался уйти.

– Куда ты? – спросила я, но не получила ответа.

Глаза Фуми блуждали, не останавливаясь ни в одной точке, устремившись в ночную темноту.

– Я с тобой.

Я загородила ему путь, и только тогда он наконец посмотрел на меня.

– Я хочу всегда быть с тобой, и если ты уходишь, то я пойду следом.

– Как ты можешь так говорить? Ты ничего обо мне не знаешь.

Вот, опять.

– Чего я не знаю?

Я делала шаг – он на шаг отступал. Я снова приближалась – он отстранялся. Вскоре Фуми уперся в стену дома. Все такой же белый.

– Расскажи. Не бойся.

Он неуклюже замотал головой.

– Не бойся. Пожалуйста.

Я крепко стиснула его руки в своих. Несмотря на летнюю жару, они показались мне ледяными.

– Ясень… не растет… – прошелестел он. – Совсем… не растет.

Я вспомнила чахленький саженец в его комнате. Крошечный. Фуми сказал, что он его таким уже купил. Прижатый к стене, он постепенно осел на землю.

– Потом… мама сказала… он бракованный… и выкорчевала. Посадила новый. Второй хорошо рос, и мама радовалась, что этот правильный.

Фуми еле лепетал, и я чувствовала, как он сбит с толку.

Второй саженец рос, становился деревцем, а Фуми, старшеклассник Фуми