Магазинчик нужных слов - Кэндзи Уэда

— Давно не виделись. Ничего себе, солидный стал. Это что, поварская форма? Идет тебе.

Под уличным фонарем он улыбался неприятной, жутковатой улыбкой. А потом добавил:

— После работы зайди ко мне ненадолго.

С этими словами он протянул мне спички из соседней закусочной.

Когда работа закончилась, я кое-как прибрался и поспешил в назначенное место. Это было захудалое заведение, словно срисованное с картинки, и кроме нас посетителей не было.

— Работа нравится?

Я молча кивнул.

— Я вот тоже думаю снова взяться за дело. Ну как, поможешь?

Сидеть в офисе и просто отвечать на звонки, а денег получать в несколько раз больше, чем моя месячная зарплата у тайсё. Прежний я, наверное, сразу бы согласился.

— Простите, но я не собираюсь бросать нынешнюю работу.

Я попытался подняться, но он остановил меня:

— Да подожди ты.

Он пристально посмотрел мне в глаза.

— Когда меня взяли, я твоего имени не назвал. Отговорка вроде «я просто сидел в офисе и отвечал на телефон» не прошла бы. И все это потому, что я считал тебя своим.

— Не говорите за меня. Да, я жил у вас в офисе, но ни разу не помогал вам с работой.

— Деньги-то получал.

Я лишился дара речи. То, что он тогда давал мне со словами «Будет тебе на карманные расходы», он теперь называл оплатой.

— Н-но вы же сами говорили: «Возьми на карманные»!

Он прикурил сигарету и медленно выпустил дым.

— В тюрьме, знаешь ли, алкоголь и табак под запретом. Конечно, лазейки есть, иногда покурить удавалось. Но вот так, не торопясь, затянуться — такого не было. Это было скорее как у школьника, который украдкой курит, пока учитель не видит. Скука смертная, честное слово. Кстати, ты что, бросил курить?

— Да. Для повара в этом нет ничего хорошего.

У него заметно вытянулось лицо. Он затушил сигарету и одним махом допил виски с водой.

— Вот как. Понял. Тогда заставлять не буду. Но взамен есть одно условие.

— …Какое?

— Верни деньги, которые я тебе давал. В те времена у меня водились деньги, так что, думаю, за раз я давал тебе по две, а то и по три дзуку, разве нет? Даже по самым скромным подсчетам меньше трех миллионов не выйдет, верно?

Дзуку на языке игорных домов означало пачку из десяти купюр по десять тысяч иен. И правда, за раз я получал от него не меньше ста тысяч, а иногда и около пятисот тысяч.

— У меня нет таких денег…

Он слегка покачал головой.

— Ты же честно работаешь, нет? Я не говорю, что все сразу. Для начала принесешь миллион. Остальные два миллиона разрешу выплатить в пять заходов, по пятьсот тысяч в месяц.

— …Но три миллиона только что стали тремя с половиной.

Он с удовольствием широко покачал головой.

— Надо же, считать в уме научился. А когда ошивался у меня в офисе, даже телефонный номер толком запомнить не мог.

Я молча поднялся.

— Завтра принесешь сюда миллион. Где ты работаешь, я, конечно, знаю. И хату твою тоже пробил. Вздумаешь дернуться, заявлюсь в ресторан.

Потом он достал из-за пазухи визитницу и протянул мне одну карточку.

— Я тоже перестал быть полумерком. Встретил человека, которого хочется назвать отцом.

На визитке был отпечатан герб группировки, известный каждому. Сейчас за одну такую визитку можно было бы сразу попасть под подозрение в пособничестве организованной преступности, но тогда времена были мягче.

Я совершенно не помню, как потом вернулся домой. Но когда я дошел до улицы перед квартирой, то случайно столкнулся с тайсё, который как раз возвращался из сэнто.

— Эй, ты где прохлаждался? Поторопись, а то баня закроется.

Когда я увидел его лицо в лунном свете, такое открытое и веселое, я подумал: этому человеку нельзя доставлять неприятностей.

Кэн-тян, похоже, слушал, затаив дыхание, и вдруг тяжело выдохнул.

— Развитие такое резкое… Я распереживался, пока слушал.

Я слегка кивнул.

— Ну да. В итоге я той же ночью собрал вещи и уехал из Токио. Взял только самое необходимое: сменную одежду, наличные, банковскую книжку, нож, который купил мне тайсё, записи в Rhodia, тетради — все, что было для меня по-настоящему важным. Я вырвал лист из Rhodia и написал: «Простите за внезапность, но я увольняюсь». Потом вместе с ключом от квартиры тихо опустил записку в почтовый ящик у комнаты тайсё. Оттуда сразу пошел к остановке междугородних автобусов у выхода Яэсу и сбежал в сторону Кансая.

— …Как-то слишком просто все оборвалось, — с грустью сказал Кэн-тян.

— Да. Мне казалось, будто меня вдруг заставили расплатиться за все, что я до тех пор оставлял мутным и неясным. Я приехал в Токио, плыл по течению, брал деньги, хотя понимал, что они какие-то неправильные, и тратил их на всякую ерунду. Я понимал, что был дураком, но уже ничего не мог поделать.

— Почему вы не рассказали тайсё? Когда вы были связаны с тем странным человеком, вы ведь были несовершеннолетним, верно? К тому же это было просто притянутое за уши обвинение. Если бы вы обратились в полицию, возможно, они бы что-нибудь предприняли.

Кэн-тян был совершенно прав.

— Да. Но тогда я ничего не знал. Я просто вбил себе в голову: если останусь здесь, то причиню неприятности тайсё. Я был дураком. Все как тайсё и говорил. Я не учился, поэтому ничего не знал и ничего не понимал. Меня запугали, я затрясся от страха и тут же сбежал. Вот таким я был жалким и мелким человеком.

Кэн-тян резко покачал головой.

— Не может быть, чтобы вы были таким человеком. Если бы это было так, вас нынешнего не было бы.

— …Может быть. Надеюсь, что это так. В общем, когда я добрался до Кансая, работу нашел довольно быстро. Часть сбережений потратил, чтобы устроить себе место, где можно было бы спокойно жить, а все, что осталось, отправил тому человеку заказным письмом. Конечно, это была не сумма в миллион, но я отправил все, что мог. Потом, каждый раз, когда получал зарплату, почти всю ее вкладывал в переводы. В итоге примерно за полтора года я отправил ему всю сумму, которую он назвал.

— …Невероятно. Но он не приехал за вами в Кансай?

Я слегка кивнул. Честно говоря, я все время боялся, что он снова появится передо мной. Но в итоге он так и не появился. Раз я сам отправлял деньги, ему, видимо, не было смысла тратиться на дорогу и ехать меня запугивать…

— Интересно, а что сейчас с тем злопамятным человеком?

— Умер. Его втянуло в разборки. Почти в тот же самый момент, когда я полностью расплатился