В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

– И ты сделала аборт? – Я точно помнила, что во времена молодости Шарлотты это была очень болезненная и опасная процедура.

– Да нет же, милая, я обманула его отца. Я наврала, я не была беременна. Просто понадобились еще деньги, понимаешь? – Она достала из-под стола пятилитровую бутыль с водой, налила полный стакан и выпила.

– Вот это да! Но ты же сказала, что и первая сумма была приличной? Ты что, все быстро истратила?

Шарлотта налила и мне воды и пододвинула стакан.

– Хочешь никогда не болеть от похмелья? На каждый выпитый стакан вина выпивай столько же воды. А если хочешь не опьянеть, после каждого бокала вина выпивай два стакана воды – золотое правило! – Она жестом показала, чтобы я выпила. – А деньги я потратила частично на квартиру, которую сняла в самом центре, ну, а большая часть ушла на маленькое кафе. Представляешь?

Я пила воду, не отводя от нее взгляда.

– Кафе? Вот это поворот! – Я поставила стакан на стол, и она тут же налила новый.

– Да. Девушки в мое время не открывали кафе, а я открыла. Там подавали самый вкусный кофе, сэндвичи и салаты, ну и, конечно, из-под полы я разливала виски и подавала его в красивых фарфоровых чашках. Лицензия на алкоголь стоила очень дорого.

– И твое кафе приносило прибыль? – Я смотрела на нее и думала, что, наверное, ее жизнь можно экранизировать.

– Я придумала такую штуку: стала говорить своим одиноким подружкам, что у меня в кафе бывают самые завидные женихи, а всем неженатым мужчинам рассказывала, что у меня собираются самые симпатичные подружки. Представляешь? – Она почти всегда добавляла этот вопрос в конце какого-нибудь спича.

– И что? Сработало?

– Еще как, ко мне стали приходить для того, чтобы познакомиться. Начиная с двух часов дня ни одного свободного стола. – Она провела рукой так, словно мы сидели с ней в ее кафе.

– Получается, ты была свахой! – Я еле вспомнила это слово на английском.

– Да, именно так, и горжусь этим. Знакомиться тогда было совершенно негде, а тут я со своим кафе. Там за «чашкой чая», – она повесила в воздухе кавычки пальцами, – зародилась не одна семья.

– А как же Чарли? – вспомнила я.

– Чарли я подарила свою невинность, а это, между прочим, дорогой подарок. Тем более в то время. – Она откашлялась и налила вина.

– Вы с ним больше не виделись? – Мне было грустно, что эта история заканчивалась.

– Как же не виделись? Я потом еще много лет была его любовницей. – Она заулыбалась.

– Чего? – Такого я точно не ожидала.

– Он очень удачно женился на дочери угольного магната и сделал карьеру и в бизнесе, и в политике. Мы снова встретились несколько лет спустя, и он приударил за мной. Никакой обиды у него не было. Я согласилась стать его любовницей при условии, что он не уйдет из семьи и не станет требовать от меня выйти за него. – Она отпила вина, а следом выпила воды.

– Потому что ты его не любила? – Я с недавних пор не очень хорошо относилась к женщинам, которые спали с несвободными мужчинами, но в данном случае Шарлотта поступала как будто порядочно.

– Нет, просто он был у меня не один такой, понимаешь? Я в то время хотела быть как мужчины: спать с кем хочу, жить как хочу, – а общество пыталось заставить меня сидеть клушей в дамском салоне. Я решила, что лучше умру! – Тут моя собеседница встала и сказала, что ее технология потребления вина имеет один минус: часто приходится бегать в туалет. Она извинилась и ушла в дом.

Я осталась в беседке с Гектором, брови которого были ярче и более изогнутыми, чем обычно.

Шарлотта определенно мне нравилась, а я нравилась ей. Никакой разницы в возрасте я не ощущала. Она жила так же энергично, как сорок или пятьдесят лет назад, совершенно не хотела мириться с реальным возрастом и делала все, чтобы оставаться молодой и подвижной. Три раза в неделю в саду, обтянутая в трико и боди, она занималась йогой и гнулась так, как я в пять лет не смогла бы. Ежедневно она наносила на лицо маски, пила масло черного тмина и считала его панацеей от всего, даже иногда за завтраком заставляла и меня выпить ложечку. Также заботилась Шарлотта и о своем «умственном здоровье». Я узнала, что для того, чтобы не «стать маразматичкой», она учила итальянский и турецкий, слушала аудиокниги так громко, что иногда я слышала их сидя у себя. А еще она отгадывала кроссворды, которые, видимо, закупала пачками в Лондоне. Кроме всего, Шарлотта не хотела уходить с «брачного рынка» и исправно ходила на свидания. В Телеграмме она состояла в чате, где все пенсионеры Фетхие и близлежащих городов списывались на самые разнообразные темы, в том числе искали тех, с кем можно сходить на свидание. Чат назывался «Вечно молодые». Иногда Шарлотта показывала мне старичков, которые звали ее на ужин, но каждый раз она сокрушалась, что просто пить чай и говорить о жизни ей неинтересно. Она все еще была актуальной для непристойностей – это ее цитата. Другими словами, Шарлотта искала себе кого-то помоложе, кто «этим местом не только писает пятнадцать раз за ночь».

– Главное правило моей жизни было таким: каждый последующий мужчина должен быть богаче предыдущего. – Она вернулась из дома, одетая в длинное вязаное пальто. Была осень, и после заката становилась холодно.

– Ты говорила, что не работала ни дня в своей жизни, а сама открыла кафе, – вспомнила я ее слова про то, что работа – для глупых и некрасивых.

– Да разве это работа? Это было чистое удовольствие. Понимаешь? – Она снова наливала нам вина.

– А что стало с твоим кафе? – Я отпила вина, а следом воды.

– Мой бизнес погубили проститутки, они прознали про то, что в кафе «У Шарлотты» бывают состоятельные парни, и начали туда ходить толпами. Понимаешь? – Она натянула рукава на кисти рук и зажала их под мышками, я все еще сидела в «футболке маляра».

– И ты его закрыла?

– Нет же. Сначала я долго боролась с этими гулящими, но когда стало