В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

– Вы вся состоите из запретов самой себе, перестаньте это делать. Я не призываю вас отдаться первому встречному, но поверьте, хороший секс еще никому не помешал.

В это время в дальнем углу комнаты, из которой вещал Павел Дмитриевич, появилась фигура его девушки, она стала показывать мне большой палец вверх, мол, дело психолог говорит. Затем так же тихо удалилась.

– То есть я должна ходить на свидания? Я правильно понимаю? – До меня все никак не доходило.

– В целом, да, но хотя бы просто начните куда-то выходить, общаться с мужчинами, разбудите в себе женщину. Понимаете, о чем я? – Он снова наклонился и заполнил собой все пространство экрана. – Помните, я дал вам задание начать разговор с незнакомцами, тогда вы, кажется, с этим справились.

– Еще как справилась, один из этих незнакомцев теперь мой друг, – заулыбалась я.

– Вот и отлично, даю вам новое задание: пофлиртовать с кем-то, а еще лучше – сходить на свидание. Пока не исполните, встречу мне не назначайте. Все понятно?

Я закивала, в конце концов, он был прав. Я выглядела так хорошо, как никогда в своей жизни, а значит, имела полное право пользоваться этим.

– До свидания, Варвара, я в вас верю. – На этих словах Павел Дмитриевич откинулся назад.

Обычно в эту минуту я отключалась, но в этот раз я почему-то помедлила. Мой психолог тоже не прервал связь. Вместо этого он отъехал на кресле, встал, и я увидела, что сверху он был в пиджаке и рубашке, а снизу в трусах или даже без них – точно я сказать не могла: края одежды закрывали его интимную зону. Он пошел в центр комнаты, что-то напевая. В кадр вплыла его подружка и поцеловала его в губы.

– Ты у меня такой молодец, я думала, не дождусь окончания твоего сеанса. – Она повалила его на диван.

На этом я нажала «отбой». Наблюдать дальше было уже неприлично.

Новое задание оказалось сложнее предыдущего, но я решила, что обязательно его выполню. В дверь постучали – это оказалась Шарлотта, на лицо она нанесла какую-то темно-зеленую маску, на голове красовался огромный тюрбан, одета хозяйка виллы была в халат-кимоно.

– Милая, я помню, что ты только завтракаешь, но, может, все же согласишься со мной перекусить? Я приготовила совершенно потрясающий нисуаз. – Она закатила глаза. – И он у меня не с консервами, как у тех, – она махнула в сторону ресторанов на набережной, – а с тунцом на гриле! Ты обалдеешь.

Я и правда обалдела – и от салата, и от уровня заботы. Я начинала любить свою жизнь, и мне это очень нравилось.

Запись 21

Итак, она звалась Шарлоттой

Дорогой дневник, я все узнала. Шарлотта оказалась весьма предприимчивой женщиной, которая все свое состояние сколотила на отношениях с мужчинами. Вчера мы с ней решили повторить наши винные посиделки, она снова накрыла стол в беседке и там, под засохшими ягодами винограда, вкратце поведала мне свою историю.

Родилась Шарлотта в Ливерпуле, ее семья владела небольшой пекарней, денег от которой вполне хватало на жизнь. Родители искренне хотели, чтобы дочь пошла по их стопам и продолжила семейный бизнес, но Шарлотта от такой перспективы готова была «залезть в печь вместо булок и сгореть там дотла». Она проработала с родителями ровно один день, а вечером вытащила из кассы всю выручку и уехала в Лондон, где устроилась певицей в джаз-бар.

– Пела я вообще-то не очень, но была очень симпатичная, на меня приходили скорее смотреть, чем слушать. А я и рада была. Каждый день наряжалась, как рождественская елка. – Она смеялась, когда вспоминала свое джазовое прошлое.

– А где же ты брала наряды? – Я закусила вино сыром, в котором моя новая подруга разбиралась так же хорошо, как и в алкоголе.

– Девушка нашего пианиста работала костюмершей в театре, и она периодически что-то приносила. Иногда я перешивала старые вещи, на Новый год сшила платье из скатерти и старых штор – в общем, выкручивалась как могла, – рассказывала она и рисовала брови Гектору, который смиренно терпел эту пытку макияжем.

– А вот я никогда не умела одеваться, у меня вкус к вещам начисто отсутствует, – призналась я.

– О, милая, это заметно. Я уже видеть не могу эти футболки и шорты, ты выглядишь как маляр, который каждое утро идет красить заборы. – Она дорисовала брови и длинными пальцами чистила грифель от собачьей шерсти.

– И сколько же ты пела? – В этот вечер я планировала говорить о ней, а не о себе.

– Недолго, однажды в бар зашел Чарли и влюбился в меня. Он был таким молодым и глупым, но в то же время богатым. Я за три секунды обаяла его. Понимаешь? – спросила она, застегивая косметичку.

– Не совсем…

– Во времена моей молодости девушки были невероятно скромными, терпеливо ждали, когда к ним кто-то посватается. Если этого не случалось до двадцати четырех, то потом тебе уже точно ничего хорошего не светило. В лучшем случае – вдовец или старик. – Она снова налила нам вина.

– А ты была не такая?

– Конечно. Я подошла и спросила: «Я тебе нравлюсь? Если да, то позови меня на свидание да побыстрее, а то тебя опередит кто-нибудь другой». Представляешь? Он чуть стакан с виски не уронил. – Она засмеялась своим хриплым голосом.

– Да ты произвела сексуальную революцию в Лондоне!

– Еще какую! Чарли в тот же вечер пригласил меня на свидание, а уже через месяц сделал предложение. Правда, его отец выбора не одобрил и… – Она мечтательно уставилась куда-то сквозь крышу беседки.

– Что и? – Мне не терпелось узнать продолжение.

– И предложил мне денег за то, чтобы я отказалась от Чарли и разорвала помолвку. – Она принялась поправлять прическу – это, как я заметила, Шарлотта делала, когда нервничала.

– Но ты отказалась?

Она посмотрела на меня, вздохнула, выпила вина и продолжила рассказ:

– Нет, я взяла деньги. Но попросила в два раза больше. Потом еще через месяц я написала отцу Чарли, что беременна и готова прервать беременность, если он снова поможет мне