В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

Я обошла дом, немного порассматривала фотографии, но потом все же решила лечь спать. Только на две минуты забежала в душ, а затем с мокрой головой завалилась в кровать и уснула в ту же секунду. В том безумии, в котором я пребывала последние дни и даже недели, я особенно ценила минуты счастья и покоя, которые были сейчас.

Утром я проснулась от головной боли, на часах было девять утра. К моему удивлению, Шарлотта уже не спала и собирала в саду апельсины. Я быстро умылась, оделась, причесалась и вышла к ней.

– О! Как тебе спалось, милая?

На звук ее голоса примчался Гектор с мячиком во рту.

– Очень хорошо, а как вам? – Я потирала виски, чтобы унять боль.

– Спала как младенец. Если бы Гектор не начал гонять в саду кошек, спала бы еще дольше. – Она положила в полную корзинку два огромных апельсина и пошла к вилле. – Приглашаю на завтрак. Ты ведь не одна из тех особ, которые не любят завтракать?

– Я одна из тех особ, которые только завтракают и больше не едят в течение дня, – не соврала я.

– Вот и правильно. Секрет моей стройности в том, что на завтрак я съедаю ведро еды, в обед – чашку, а на ужин – ложку.

– И что у нас сегодня на завтрак? – Я была рада тому, что наконец-то у меня будет не еда из отельного буфета.

Моя спасительница остановилась, подумала и перечислила:

– Тосты с джемом, яйца, сыр, оливки и апельсиновый сок. – Она подняла корзинку с апельсинами.

– А кофе?

– Само собой разумеется.

После завтрака, который показался мне самым вкусным в жизни, мы уселись в беседке, и Шарлотта сообщила мне, что она долго думала, как ей поступить со мной, но, посоветовавшись с Гектором, решила предложить мне кров взамен на то, что я стану присматривать за домом и помогу заселиться тем, кто снимет дом в то время, пока она будет решать свои дела в Лондоне. Я с радостью согласилась, в моей ситуации это было лучшее предложение из всех возможных.

– Я, конечно, рискую, все же я тебя не знаю, но интуиция говорит, что я поступаю правильно. Ты же меня не подведешь?

Я отрицательно замотала головой.

– И еще одно: тебе придется позаботиться о Гекторе, пока меня не будет. Ты же не против?

– Буду только рада! – согласилась я. – Благодаря этому псу я имею крышу над головой. Кстати, почему ты рисуешь ему брови?

– Ох, милая, он все время сбегает, искать его – такое мучение. Вот ты, например, помнишь, какого цвета у него ошейник? Говори не подсматривая! – строго велела она.

– Черный с металлическими шипами!

– Розовый со стразами. Я специально купила такой заметный, но люди все равно его не замечали. Когда я выхожу на улицу и спрашиваю, не видел ли кто собаку в розовом блестящем ошейнике, – никто не видел. Зато когда я придумала рисовать ему брови, то проблема решилась моментально. На них все обращают внимание, и буквально каждый встречный скажет тебе, где видел Гектора. Правда, я гениальная? – Она заулыбалась. – Если он убежит, то иди туда, где люди кого-то фотографируют. С вероятностью восемьдесят процентов это будет наш беглец.

– А куда же он все время бегает? – Я почесала пса, который снова прибежал к нам с мячом.

– Да кто его знает. В последний раз вот тебя нашел. Я бы, конечно, больше обрадовалась молодому любовнику, но ты тоже неплохая находка.

Затем мы с Шарлоттой полдня загорали в саду, читали новости, слушали музыку, пили турецкий чай, обсуждали турецких мужчин и вообще вели себя как подружки в отпуске. На виллу меня еще ни разу не пригласили, но я не просилась. Мне было достаточно домика и сада. Я чувствовала какую-то неловкость от внимания Шарлотты, но каждый раз отгоняла это чувство, говоря себе, что иногда люди бывают добрыми просто так. Тем более англичанка взяла меня, по сути, на работу, только вместо оплаты предоставляла крышу над головой.

После обеда позвонила Зейнеп.

– Вария, какая-то сумасшедшая бабка звонила в отель утром и спрашивала, не дебоширка ли ты! Ты опять во что-то вляпалась? – Ее голос был строгим.

– Нет, мне предложили работу, наверное, это была моя работодательница. – Хотя сомнений в этом у меня не было.

– Девушка из отеля заверила ее в том, что ты самый порядочный жилец, что даже сама убралась в номере, когда съезжала. Ты и правда так сделала?

– Ага, мне хотелось как-то успокоиться, а уборка всегда меня умиротворяет.

– Как здорово, со мной такого не бывает. Ненавижу убираться. А какую работу ты нашла?

– Я буду следить за виллой одной пожилой англичанки. В сезон она живет тут и сдает дом посуточно. А не в сезон заселяется в нее сама. Но сейчас у нее возникли какие-то дела в Лондоне, и она улетает, а меня попросила пожить в домике для гостей. А в случае, если объявятся жильцы, проследить, чтобы они не разнесли ее виллу, – пересказала я.

– Как зовут хозяйку виллы? – Я услышала, как Зейнеп вырвала лист из блокнота.

– Шарлотта, фамилии не знаю.

– Шарлотта Эванс? – Зейнеп смяла лист на той стороне связи.

– Ты ее знаешь?

– Конечно, знаю, ее знают все. Она, когда строила свою виллу, свела с ума все побережье. Она буквально вынудила своих соседей продать ей участок, чтобы разбить свой сад, а потом еще и побила строителя. Об этом говорили во всех криминальных новостях, рабочий даже хотел подать на нее заявление, но она откупилась. Денег у нее тьма, – резюмировала моя подруга.

– Вот это да! Думаешь, стоит отказаться? – Я засомневалась в своем решении.

– Не думаю. Подруга моей тети хорошо с ней знакома, она считает, что у Шарлотты слишком завышенные требования к окружающим, а в остальном она неплохой человек. Ее собака с бровями еще жива?

– Конечно, жива, она, собственно, нас и познакомила. – Я была в шоке оттого, что моя новая знакомая – местная знаменитость. – А как ты устроилась? Как новое место?

–