В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

Павликом решили, что заграница – дело затратное, и так как у нас не было накоплений, то решили в качестве подстраховки оформить кредитку. Как я могла про нее забыть! Мне стало вдруг намного легче. Я ругала себя за то, что не вспомнила про нее до того, как позвонила матери. Погашать задолженность по кредитной карте требовалось ежемесячно, и мне было нечем это делать, но как минимум месяц или два я могла очень даже небедно жить в Турции. Я еще раз обняла друзей, мы утерли слезы и разошлись в разные стороны.

В лобби отеля меня остановила новая сотрудница, та самая, которую взяли вместо Зейнеп.

– Мадам, завтра до одиннадцати утра вам нужно освободить номер, если вы его не продляете, – любезно сказала она.

– Думаю, я продлю. Спущусь к вам через несколько минут.

Я ехала в лифте и размышляла, не взять ли номер побольше. Теперь я точно могла себе это позволить, пусть и в долг. В номере я принялась рыться в рюкзаке, кредитка должна была лежать в конверте, в котором мне ее выдали. Я помнила, что активировала ее в банке, а потом положила обратно в конверт и запихала в рюкзак. ПИН-код у меня и у Павлика на все карточки был один и тот же, в том числе и на этой кредитке. Я вытряхнула все содержимое, но карты не оказалось. И тут осознала: ее забрал Павлик. Это было еще одно напоминание о том, что я чуть не связала свою жизнь с малодушным подонком.

Я села на кровать и стала думать, что мне делать. Мать мне не поможет, у Викуши денег вечно нет, Павлик украл карту, оформленную на меня. Как решить эти проблемы – непонятно. Я подумала: если мать хочет, чтобы я прошла этот урок, значит, я его пройду. У меня были руки и ноги, светлая голова на плечах, я была здорова, а значит, я как-то справлюсь и с этим. Мыслила я именно такими категориями. Горизонт планирования сузился до одиннадцати часов следующего утра.

Прежде чем лечь спать, я позвонила в банк и попросила заблокировать мою кредитку, так как ее украли. От сотрудницы колл-центра я узнала, что «мошенники» не успели ею воспользоваться. Вот тебе, Павлик, подарочек напоследок. Я откинула одеяло, залезла под него прямо в одежде и уснула, словно никаких проблем в моей жизни не имелось.

Утром следующего дня я сняла постельное белье, аккуратно сложила его в углу кровати, бросила полотенца под раковину, собрала волосы в сливе душа и смыла их в унитаз. У меня не было денег оставить чаевые горничной, но очень хотелось как-то сказать спасибо. Влажными салфетками я вытерла пыль с тумбочек, затем открыла одну из них – там лежала фотография Павлика и Алины. Никаких эмоций она у меня не вызвала, я смяла ее и выбросила в мусорное ведро. Затем спустилась на ресепшен вместе с чемоданом и сообщила, что не буду продлевать номер. Последний раз я плотно позавтракала, смакуя каждый кусочек, взяла чемодан и направилась в сторону пляжа. Ни единой мысли о том, как дальше будет развиваться моя жизнь, у меня не было.

Проходя мимо кофейни, я увидела на столике книгу «Маленькие женщины» Луизы Мэй Олкотт. Я вспомнила, что несколько раз пыталась ее прочитать, но неизменно засыпала от скуки. Однако сейчас я никуда не спешила, планов у меня не было, и убить время за чтением представлялось неплохим вариантом. Я спросила у официанта, чья это книга, он пожал плечами. Я спросила, могу ли ее взять, он кивнул. Я спустилась на пляж, села на чемодан в тени лестницы, ведущей от набережной к морю, и стала читать. Книга была на английском, и да, она оказалась скучная. В какой-то момент ко мне прибежал рыжий пес. Я не особо разбираюсь в породах, но кажется, это золотистый ретривер. В Фетхие много бездомных собак, но в этом городе они не выглядели несчастными. Местные жители кормили их и заботились, у каждой собаки была бирка на ухе, говорившая о том, что она привита от всего и для общества не опасна. Этот пес удивил меня тем, что кто-то косметическим карандашом нарисовал ему брови. От этого взгляд собаки стал немного человеческим. Когда я с ним разговаривала, мне казалось, что он меня понимает. Я решила, что когда у меня появится собака, то она будет именно этой породы и я тоже стану рисовать ей брови. Потом я подумала, что не стоит ждать, и если эта собака бездомная, как и я, то можно взять ее себе и жить с ней под мостами или в заброшенных зданиях, нам будет тепло и не скучно. Я отложила книгу, притянула пса к себе, обняла и не заметила, как заснула.

– Милая, это моя собака!

Я вздрогнула от неожиданности, напротив меня стояла женщина лет шестидесяти пяти – семидесяти с ярким макияжем и в очень коротком платье, говорила она на английском.

– Что? – Я только проснулась и не совсем понимала, что происходит, расставаться с собакой, которую я обрела совсем недавно, мне не хотелось.

– Я говорю – это моя собака, и буду признательна, если вы ее мне вернете. – Она поправила на груди брошь в виде розы.

– Пожалуйста, забирайте. – Я поцеловала пса в лоб и разжала руки, которыми все еще его держала.

– Гектор, ко мне! Если ты не будешь меня слушаться, я улечу без тебя в Лондон! Ты знаешь, я слов на ветер не бросаю! – Хозяйка постучала костлявой рукой по бедру, но пес еще сильнее ко мне прижался. – Гектор! Я прошу тебя сейчас же отлипнуть от этой леди и пойти домой, я и так убила день на твои поиски! – Она поманила рукой, пес вилял хвостом, но уходить от меня не хотел.

– Кажется, я ему нравлюсь больше, – заулыбалась я, глядя на Гектора.

– Кажется, это так, но я люблю этого пса больше жизни и без него не уйду, даже если мне придется драться. – Англичанка заулыбалась и надела большие солнечные очки.

– Гектор, иди к хозяйке, не беспокойся за меня. – Я смотрела в грустные глаза нового друга, он потянулся и лизнул мое лицо.

– Почему вы сидите тут на чемодане? – вдруг спросила она меня.

– Это долгая история, – сказала я и стала руками отталкивать пса, который снова заползал обратно.

– Гектор, ты пойдешь