В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

небезразлична в этом мире. Незнакомка посмотрела на инспектора и, прищурив один глаз, произнесла что-то на турецком. Он замялся, но ответил ей грубо и указал сначала на меня, а потом на папку.

– Это моя тетя, ее зовут Мина, – шепотом сказала Зейнеп. – Прости, что так долго. Не могла до нее дозвониться.

Юсуф улыбался и кивал, словно давал мне понять, что уже теперь-то точно все наладится.

– Меня зовут Мина Илери, я адвокат, я тебя вытащу, мой муж сидит там, – при этих словах она подняла палец вверх, – он все устроит. Ты же не виновата? – исподлобья спросила она.

– Нет, не виновата, – промычала я.

Моя новая заступница казалась от силы полтора метра росту, на высоких каблуках. На ней был немного тесноватый брючный костюм, ее идеальная укладка, словно парик от дорогой куклы, но волосы точно были свои. Не знаю как, но она заполняла собой все пространство, даже суровый инспектор слегка вжался в стул.

– Моя тетя спасет кого угодно, она знает всех. – Зейнеп говорила это с гордостью.

– А где мистер Лучников? – спросила я у подруги, та резко переменилась в лице и жестом показала, что ответит потом.

– Старший инспектор, расскажите нам на своем прекрасном английском, почему вы решили допрашивать гражданку другой страны без адвоката и без представителя консульства ее страны? – Мина уперла руки в бока и ходила по кабинету от стены к стене.

– Не учите меня работать, госпожа Илери. – Полицейский нервничал.

– И все же в чем вы обвиняете мою подзащитную? – Она длинным ногтем аккуратно почесала голову под идеальными локонами.

– В том, что она причастна к ограблению целой группы иностранцев. – Голос инспектора звучал как у студента, который не выучил билет, доставшийся на экзамене.

– Вы же знаете, кто мой муж? – Она опять показала пальцем вверх. – Я сегодня же вечером спрошу его, почему с дорогими гостями нашей страны, которые ни в чем не виноваты, обращаются как с преступниками.

Инспектор молчал, а я немного расслабилась: появилась некая надежда на то, что из этой истории я все же смогу как-то выпутаться.

В кабинет вошли два цербера, которые пару часов назад приволокли меня сюда. Оба на турецком тихо стали докладывать что-то инспектору. Мина тем временем повернулась ко мне.

– Мой муж там. – Она подняла палец наверх. – Сейчас он им устроит. Знай, если ты не виновата, то я буду не я, если дам тебя посадить.

Инспектор выслушал коллег, затем повернулся к нам и попросил Зейнеп и Юсуфа выйти. Они посмотрели на Мину, и та кивнула утвердительно. Затем он обратился ко мне:

– Сотрудник мистера Алексиу и Руперт Томпсон подтвердили, что после того, как вы со всеми покинули яхту, на борт вы больше не поднимались. – Он как будто был расстроен.

– Значит, я могу быть свободна? – Я очень хотела услышать утвердительный ответ.

– Формально. Я все еще могу предъявить вам обвинения, поскольку все это выглядит так, будто вы специально отвлекали всех, в то время как Наталия Шатле грабила яхту. – Он перевел взгляд на Мину, и та молча подняла палец вверх.

– Подождите, я докажу вам, что я не преступница. Я знаю, где находятся часы той французской пенсионерки. – Брови инспектора поднялись от удивления. – Позовите сюда Зейнеп.

Я рассказала подруге, что в сейфе лежат часы, которые мне подарила Айрин, назвала шифр и попросила привезти их в участок. Все то время, пока мы ждали ее, я сидела в кабинете с Миной, полицейский куда-то вышел.

– Эти двое сказали тебе, что уезжают в Анталию? – спросила она, словно ничего не произошло и мы находились не в жандармерии, а в ресторане.

– Эти двое? Я знала только про Зейнеп.

– Юсуф и Зейнеп, они вместе уезжают, ни дня не могут друг без друга. Тебя пригласили на свадьбу?

– На свадьбу? Они что, вместе? – Я и обрадовалась, и разозлилась одновременно.

– А ты не знала? Если что, я тебе не говорила, она меня убьет, и муж не поможет. – Палец опять устремился вверх, видимо, это был рефлекс.

В кабинет вернулся инспектор Айтекин, и следом вбежала Зейнеп, в целлофановом пакетике лежали часы, которые мне подарила Айрин несколькими днями ранее. Моя подруга подтвердила, что часы были переданы мне в дар в ее присутствии, что я не хотела их принимать и что ее слова можно проверить, просмотрев видеозапись, поскольку все происходило на террасе отеля и там ведется видеосъемка. На этих словах телефон полицейского зазвонил, хозяин кабинета вытянулся в струнку и ответил. Говорил он на турецком и при этом все время смотрел на Мину, та улыбнулась мне и подняла палец вверх.

– Тамам, – произнес инспектор, отключился и повернулся ко мне. – Вы свободны, но не имеете права покидать страну. До тех пор пока ведется следствие и не будет арестована Наталия Шатле, вам надлежит находиться на территории Турции и желательно не покидать Фетхие. В случае, если вы решите уехать из нашей страны, вы будете арестованы незамедлительно. – Он снова говорил очень четко и официально, как в первые минуты нашего знакомства.

Я повернулась к Мине, ожидая ее гнева.

– Вот и отлично. Собирайся, дорогая, ты свободна, – скомандовала адвокат.

– Да как же свободна, если у меня вечером сегодня самолет? Мне в Москву надо! – Ситуация складывалась так, как я не ожидала, и паника снова охватила меня.

– Я все сказал, покиньте кабинет. – Инспектор встал и указал на дверь. – Вам нужно подписать кое-какие бумаги, но это позже, мы с вами свяжемся.

Уже на улице мы сели на лавку перед жандармерией. Мина звонила мужу и о чем-то с ним любезничала на турецком, хихикала и надувала губы, словно обижалась на что-то, затем переходила на писклявый детский голос и снова смеялась.

– Мне надо бежать. Если что случится, звони мне, я с тобой двадцать четыре на семь, днем и ночью. – Она махнула рукой и удалилась в сторону стоянки такси.

Зейнеп привычным уже жестом стала гладить меня по спине и успокаивать:

– Вария, они быстро поймают эту аферистку, вот увидишь, не успеют полопаться гранаты на деревьях, как ты уже окажешься дома. – Ее рука была очень теплой и родной.

– Ты почему мне не сказала, что замуж