Двое в Барселоне - Анна Берсенева

И, положа руку на сердце: разве Нелькино поведение стало для нее таким уж потрясением, даже тогда? Всего лишь еще одним подтверждением – последним… Да она, если вдуматься, благодарна должна быть Нельке за простой и ясный урок!

Эти мысли мгновенно пронеслись в Алиной голове, и уже через минуту она поняла, что разглядывает свою детскую подружку без малейшей неприязни. Спокойно и даже с удовольствием отмечает, что та похорошела: черты лица стали немного утонченнее, что ли? Или просто исчезло хваткое, как у голодного волчонка, выражение, которое она не всегда умела скрыть под маской беспечности?

Теперь Нелькино лицо приобрело тот лоск, который присущ лицам девушек с рекламных плакатов – но не какой-нибудь Клаудии Шиффер, а попроще: из рекламы отечественного крема для рук, например. Такие лица вызывают мгновенную приязнь, но и забываются тоже мгновенно.

Волосы у Нельки были теперь не какого-нибудь экстремального цвета, который она любила прежде, а светло-каштанового, очень натурального. Вместо попсовой асимметричной прически она была подстрижена под каре; полукруглые завитки трогательно свернулись на щеках. И косметика положена была едва заметно – настоящий дневной макияж, и одета она была в нежно-розовую, под цвет маникюра, блузочку с круглым воротничком. Одним словом, Нелька являла собою образец очаровательного менеджера солидной фирмы.

Але вдруг смешно стало оттого, что она разглядывает подружку так пристально, как будто отчет о ней должна кому-то дать. Она не выдержала и улыбнулась – и тут же Нелькины губы растянулись в такой улыбке, которую даже отдаленно нельзя было сравнить с прежней дежурной гримаской.

Аля подмигнула ей и замахала руками: не отвлекайся, мол. Но, похоже, разговор уже был окончен – Нелька прощалась, в который раз повторяя:

– Вы можете быть абсолютно уверены, никаких накладок!

Трубку она бросила на рычаг точно таким беспечно-победным жестом, каким в восьмом классе бросала свой ужасно модный ранец прямо на пол, когда влетала к Але с какой-нибудь сногсшибательной новостью.

– Алька! – воскликнула она тем самым, незабываемым тоном. – Алька, дай я тебя поцелую!

И, забыв все свое менеджерское глянцевое очарование, Нелька вскочила с кресла, перегнулась через стойку и влепила в Алину щеку звонкий поцелуй.

– Вот они, пути неисповедимые! – рассмеялась и Аля. – А я думала, больше жизнь и не сведет.

– Еще чего, – хмыкнула Нелька. – Жизнь она, знаешь, у-у-у!..

Аля снова засмеялась, услышав это знакомое и емкое выражение Нелькиной жизненной философии.

– Ты хорошо пришла, у нас обед как раз, – деловито добавила та. – Кофе будешь или чай?

С этими словами она выпорхнула из-за стойки, мгновенно заперла дверь и, нажав на какую-то кнопку, опустила на окна светло-зеленые жалюзи.

– А ты одна здесь, что ли? – удивилась Аля.

– Не-а, но все в соседнем помещении работают. У них вход отдельный, – объяснила Нелька. – И деньги там, и охрана. А я тут – на клиентах сижу. Ой, ну какая же ты молодец, что зашла!

Может быть, их разрыв не был бы таким категоричным, даже наверняка не был бы, продолжай они жить в одном доме. Но за тот месяц, который Аля провела в Крыму после разрыва с Ильей, Нелька наконец разменяла с матерью двухкомнатную «панельку» и переехала куда-то в Останкино. Конечно, можно было позвонить, встретиться, но тогда Але просто не хотелось лишних объяснений, а потом жизнь закружила…

– Да ведь я случайно зашла, – сказала она. – Я тут знакомого встречаю на аэровокзале, а он задерживается на час.

– Ну и отлично, в обед впишешься, – заявила Нелька. – Как раз принесли только что, мы с тобой располовиним.

С этими словами она достала откуда-то из-под стойки поднос, на котором стояли блестящие судки.

– Видишь? – Одной рукой Нелька снимала крышки с судков, а другой включала светло-зеленый, под цвет жалюзи, чайник «Мулинекс». – Каждый день обед в офис приносят, даже суп. Правда, супер?

– Супер, – охотно подтвердила Аля. – Давай вторую ложку!

Ей и в голову не пришло отнекиваться, говорить, что она пять минут назад пообедала, что выпьет только чайку. Все, что делала Нелька, делалось без единой задней мысли – по первому порыву. Впрочем, безрассудных и разрушительных порывов у нее просто не бывало, так что ее поступки всегда попадали в десятку.

– Нель, расскажи же ты мне что-нибудь! – жуя большой кусок пиццы, попросила Аля. – Я ведь, свинья такая, ничего про тебя не знаю.

– Да ну – свинья! – хмыкнула Нелька. – Это мне бы перед тобой стыдиться надо, если бы…

– Если бы что? – переспросила Аля.

– Если б тебе не на пользу пошло! – рассмеялась Нелька. – Ты же теперь артисткой стала, всего добилась, чего хотела, да?

– Вроде того, – кивнула Аля. – А ты откуда знаешь?

– Слухами земля полнится! Ну, Юрка Малышев рассказывал, из параллельного, помнишь? Он еще за тобой ухлестывал вовсю, а ты его продинамила, как обычно. Макс тоже звонил, когда на свадьбу приглашал. Всплывает, короче, информация! – Она аппетитно глотнула кофе, поставила на стойку чашку с фирменным логотипом. – Вот я и говорю: а при Илюшке своем ты б сидела как бобик и ждала бы, пока он домой придет и гулять тебя выведет на коротком поводке. Нет, что ли?

– Да! – рассмеялась Аля. – Ты, Нель, прям как Ванга!

– Ванга отдыхает, – усмехнулась Нелька. – Слушай, ты мне сначала скажи, чего ты к нам завернула, раз не знала, что я тут работаю, а потом я тебе про себя расскажу. А то обед кончится, клиенты пойдут, а мы до дела не доберемся.

– Ты все такая же, – улыбнулась Аля. – Все помнишь, как у тебя только в голове столько подробностей умещается?

– А как бы я жила, по-твоему? – хмыкнула Нелька. – Сейчас время такое, у кого голова как компьютер не работает – посуду моет в тошниловке и за то спасибо говорит.

Она совершенно не удивилась Алиным не слишком вразумительным объяснениям насчет Испании.

– Ну, все понятно – творческий кризис. – Нелька произнесла это так авторитетно, что Аля едва сдержала улыбку. – Конечно, первое дело – развеяться. Повезло тебе!

– Почему повезло? – удивилась Аля.

– Потому что посольский день завтра, – объяснила она. – Шеф по посольствам едет за визами – к испанцам, в частности. И шеф, между прочим, мой законный супруг. Так что, считай, дело в шляпе! Загранпаспорт есть у тебя?

– Ничего себе! – ахнула Аля. – Так ты, выходит, замуж вышла? Что ж ты молчишь!

– Да я уже год как замужем. – Выражение законной гордости мелькнуло на подружкином лице. – И чего теперь-то рассказывать? Живем как люди. Это вот раньше было – прямо хоть роман пиши! Думаешь, легко приличного мужика закадрить?

– Нелегко, – улыбнулась Аля. – Но что ты закадришь, я и не сомневалась ничуточки.

– Это правильно, –