Двое в Барселоне - Анна Берсенева

не стала спорить Нелька. – Но за этим делом, я тебе скажу, психологом станешь только так! Это если ты с него только деньги хочешь стрясти или прочие удовольствия, тогда все понятно: о цене договорились и погнали – ты ему, он тебе. А если любовь…

– Даже любовь? – удивилась Аля.

– А я что, блядь какая-нибудь, по-твоему? – обиделась Нелька. – И потом, элементарный расчет показывает: без любви все равно ничего не выйдет, хоть об стенку убейся головой. Мужики, они, знаешь, какие-то чуткие не в меру! – подмигнула она. – Вроде сначала смотришь, не умнее собаки Павлова: покажи косточку, сразу слюноотделение начинается. А потом быстро в вопрос вникают, и поди их обмани! Да и не хочется… – добавила она.

– Как же ты своего любимого-то обработала? – с любопытством спросила Аля.

Ее всегда поражало, как сочетаются в Нельке, казалось бы, совершенно несочетаемые вещи: доходящая до цинизма практичность и склонность к романтическим поступкам.

– Ну, как… Старалась! Он к тому же женатый был, да ребенок…

– Ох, Неля, – невольно вздохнула Аля. – Еще и ребенок! Как-то не очень…

– А где ты видела, чтоб нормальный мужчина неженатый был и ребенка не сделал? – запальчиво возразила та. – Да самых приличных еще в институте расхватывают, притом на первом курсе! Вроде ты не знаешь… Подчистую метут, так что сам факт ни о чем не говорит. Ну, женат, ну, ребенок. А если он ее не любит? Если она его просто вокруг пальца обвела, подловила на беременность? Что, не бывает такого?

– Да бывает, конечно, – смущенно согласилась Аля. – Но, по-моему, все так думают, когда… Да что я, как старуха какая-то! – сама себя оборвала она. – Тебе лучше знать.

– Ну, в общем, – подытожила Нелька. – Нелегкая, знаешь, это работа, из болота тащить бегемота. У них же все не так, как у нас. Любовница – норма жизни, с женой при этом никто расставаться не собирается, не для того на стороне заводят.

– Тогда как же?..

Аля не переставала удивляться нелогичности Нелькиной логики!

– Да так же, – подмигнула она. – Индивидуальный подход, политика кнута и пряника. Ну, и любовь, конечно, – говорю же, без этого и стараться не стоит.

Как сочетать политику кнута и пряника с любовью – этого Але, видно, никогда было не понять.

– Ой, слушай, Нель, хватит! – взмолилась она. – Все равно за час не перескажешь, как три года прошли. Ты скажи лучше: неужели и правда можно визу за три дня сделать?

– Говорю же: мой собственный, личный супруг делать будет, – загадочно улыбнулась Нелька. – А для него ничего невозможного нет, если любимая жена попросит. Ты только паспорт завтра принеси с утра пораньше, и все дела. Сделает!

– Слушай, – вспомнила Аля, когда обед подошел к концу и она собралась уходить, – а что это ты в конторе сидишь? Ты же, помнится, только и мечтала такого найти, чтоб парикмахерскую свою бросить и никогда в жизни больше на работу не ходить?

– Ну ты даешь! – искренне удивилась Нелька. – И как ты с мужиком жила при такой наивности? А зачем мне, интересно, это надо, чтоб он целыми днями невесть где пропадал бесконтрольно? Если он один раз от законной жены в красивую девушку влюбился, неужели второй раз не влюбится, а там и третий? Что ты на меня такими круглыми глазами смотришь? – засмеялась она. – Про взаимное доверие хочешь спросить?

– Да! – в ответ засмеялась Аля. – Только я уже знаю, что ты мне ответишь…

– Правильно, – кивнула Нелька. – Доверяй, но проверяй!

Неожиданная встреча с подругой детства лишь ненадолго вывела Алю из странного состояния, в котором она находилась после той вечерней репетиции.

Можно было улыбаться нехитрой Нелькиной жизненной логике, можно было возмущаться ею, как когда-то возмущалась Алина мама. Но все это не имело отношения к ее теперешнему состоянию, все проходило стороной, как косой дождь.

Аля впервые растерялась в необъятном море жизни, в котором никогда не терялась прежде. Прежде все было понятно: сопротивляйся волнам, не позволяй себе расслабиться, а то утонешь. А теперь ей казалось, что после шторма наступил полный штиль. Кругом безбрежная вода, никаких ориентиров – и что делать на этой сияющей поверхности? Что делать, когда нечему сопротивляться и никто не пытается тебя потопить? И оказывается, что никому ты в общем-то не нужна…

Только и оставалось, что отдаться невидимому подводному течению. Да Аля и не замечала, куда оно ее несет, несет ли вообще куда-нибудь или просто кружит на месте.

– Вот что, Алюсь, – сказала Нелька уже назавтра, когда Аля принесла ей загранпаспорт. – Я вчера с Вадиком посоветовалась, да оно и так понятно… У тебя, говоришь, дня три свободных будет, не больше?

– Да, – кивнула Аля, не поднимая глаз от анкеты, которую торопливо заполняла. – У меня ведь премьера скоро, генеральный прогон через неделю. Я вообще удивляюсь, как это Карталов меня отпустил.

– Тогда, по-моему, нет смысла по всей Испании мотаться. Прикинь: день на прилет-отлет, два дня всего останется, что за два дня можно увидеть? Мы тебе с Вадиком советуем: ограничься одной Барселоной для начала.

– Почему Барселоной? – удивилась Аля.

А ей-то как раз хотелось оказаться не в большом городе, а на каких-то пустынных пространствах, вроде крымских! Однажды ведь такие пространства уже выручили ее душу…

– Потому что это такой обалдеж, что закачаешься, – доходчиво объяснила Нелька. – Я там была в прошлое лето. Там все есть!

– Как в Греции, что ли? – улыбнулась Аля. – Что значит – все?

– А вот все – и все! – безапелляционно заявила Нелька. – Поезжай, не пожалеешь. Отель сделаем приличный…

– У меня только с деньгами не очень, – предупредила Аля.

– Там и недорогие есть приличные, – успокоила ее Нелька. – Да ты не сомневайся, по Рамблас только пройдешься – уже уезжать не захочешь! Там все так звенит, трещит, птицы прямо в киосках чирикают. Жонглеры разные… – с совершенно детским восторгом добавила она.

Нелька с ее романтическим практицизмом и сама была частью того подводного течения, которому Аля безропотно подчинялась сейчас.

«Что ж, – подумала она. – Значит, надо ехать в Барселону».

Глава 2

Саграда Фамилиа могла заменить все: и пространство, и одиночество, и многолюдство. Даже бульвары Рамблас, на которых действительно все звенело, пело, благоухало цветами и кофе от площади Каталонии до самой статуи Колумба, были мгновенно забыты, когда Аля увидела этот недостроенный собор.

Вся жизнь вместилась в него: ее жизнь, и чужая, и вообще ничья – просто жизнь как есть.

Она даже не замечала, как темнеет вечернее небо: ей казалось, что собор начинает светиться сам собою, не из-за подсветки.

– Послушайте, я