Оторвановские новости - Владимир Павлович Чекменев

Проснулась Маришка, потянула на себя одеяло, привстала.

— Ой! Не проспала ли я? Стада на пастбище не угнали, Аркаш?

— Не угнали.

— А ты чего невеселый такой? Голова болит?

— У меня все болит.

— Потерпи немного. Стада проводим, и я полечу тебя…

Маришка спрыгнула с кровати, оделась, Судоплатов тоже оделся. Вдвоем пошли доить козу Раю. Аркашка держал ее за рога, а Маришка доила. Коза дернулась раз, второй и притихла. Потом Маришка побежала к себе домой доить корову.

Оставшись в хлеву один, Судоплатов замахнулся кулаком на козу:

— У-у, скотина! Через тебя женился…

Но не стукнул ее ушел в кухню. Там он сел на скамейку, опять задумался. Маришке и невдомек, что у него на душе. Ишь какая веселая. Вернется сейчас, надо наплести ей какую-нибудь хреновину, может, сама откажется от него. До Судоплатова донеслось далекое щелканье кнута. Это пастух гнал по Кочетовке стадо. Аркашка пошел выпускать из хлева овец и козу.

Вернулась Маришка — улыбающаяся, глаза поблескивают, на щеках румянец. От нее пахло духами. Она поставила на стол бутылку настойки и сказала:

— Давай с тобой блинцов испечем. Принеси мне дрова.

Судоплатов принес дрова. Покидал их в печь. Достал с полки муку, яйца. Из погреба вытащил горшок молока. Все делал нехотя. Когда выпил немного и съел первый блинец, решил заговорить с Маришкой.

— Мы это… что, поженились, что ли? — завозившись на скамейке, спросил он.

Маришка засмеялась.

— А у тебя память отшибло? По-моему, тут без памяти можно догадаться.

— Память у меня не совсем отшибло. Но я вот к чему завел разговор… Ты вышла за меня. Так? А не знаешь, что я за человек. Может, я самый хреновый мужик во всем мире.

Маришка опять засмеялась.

— С юмором ты, — сказала она. — А раз с юмором, то уже не самый хреновый.

— Это еще как сказать! — возразил Аркашка. — Может, я пьяница беспробудный.

— Никакой ты не пьяница. Сам же говорил, что одну четвертинку на три выпивки растягиваешь.

— Врал, — быстро произнес Судоплатов. — Врал. Видала, как я вчера натюрякался? Да и нынче вон как опрокидываю. — Он налил себе настойки, выпил. — Видала? Вот какой я… А ты за меня выскочила. Боюсь, поспешила. — Он еще налил себе настойки. — Ты все-таки подумай. Пока не поздно отказаться от меня.

— Да ну тебя совсем! — махнула рукой Маришка. — Не мели чего не надо. В сельсовете записались, а он — «не поздно»! Не для того я замуж выходила, чтобы от тебя отказываться.

— Ты сначала вывод сделай, потом говори, — продолжал Аркашка. — С первой женой я не ужился — значит, хорош субчик.

— Со мной уживешься, — сказала Маришка.

— Я драчливый, — соврал Судоплатов.

— Я тоже… не тихоня.

Больше Аркашка не знал, чем припугнуть Маришку. Да и стоит ли? Такая сама кого хочешь припугнет.

9

После завтрака Маришка взялась мыть полы, а Аркашка решил сходить в сельсовет. Он почти совсем не помнил, как проходила вчера регистрация брака, и решил кое-что уточнить. Может, он и в документах не расписывался. Может, за него кто-нибудь расписался. Не мешает проверить.

Отправился в сельсовет. У колхозного амбара, прислонившись к углу, мучился рвотой Краснобородов. Судоплатов прошел мимо, не сказав ни слова. Бригадир не окликнул, видно, не до Аркашки ему сейчас.

Припекало солнышко. Жаворонки, казалось, прилипали к чистому небу, роняя на землю развеселые припевки. Выйдя на широкую дорогу, Судоплатов снял пиджак, свернул его, сунул под мышку. Прошел несколько метров, остановился, снял рубашку, тоже сунул под мышку. Минут через десять дело дошло до майки. Так и шел он по пояс голый, в фуражке. Встречная машина обдала его с ног до головы пылью, и он перебежал на другую сторону дороги. Колосилась рожь. Трещали в траве кузнечики, упрыгивали от Аркашки почти из-под ног.

Недалеко от Екатериновки Судоплатов оделся и пошел по плотине. У пруда гоготали гуси. На мураве паслись на приколах пестрые телята. Один, белый, перестал щипать траву, с любопытством уставился на Аркашку, потом вытянул шею, громко замычал. Судоплатов прошел мимо телят, увидел играющих в футбол ребятишек, приблизился к ним.

— Эй, космонавты! Где у вас тут сельсовет?!

Ребятишки перестали играть, наперебой начали объяснять, как пройти к сельсовету. Если бы они знали, что перед ними тот самый жених, который регистрировался вчера в их сельсовете с Маришкой Ложбинкиной, они, вероятно, приняли бы его вопрос за шутку. Но ребятишки не знали этого. А Судоплатов действительно не помнил, где находится сельсовет.

Аркашка пошел, а ребятишки опять загомонили, забегали с мячом по полю.

Сельсовет был открыт, но в нем стояла тишина, можно подумать, что никого нет. Судоплатов постучал в дверь, на которой написано «Секретарь», и услышал голос:

— Входите!

Аркашка вошел. За столом сидел мужчина лет около шестидесяти, в черном пиджаке, седой, лицо темное, в глубоких морщинах. Судоплатов поздоровался с ним, назвал свое имя, отчество, фамилию.

— А я вас знаю, — сказал секретарь.

— Вы меня знаете, а я вас первый раз вижу, — вызывающе заговорил Аркашка.

— Интересно, — усмехнулся секретарь. — Значит, познакомиться со мной пришел?

— Угадал. Познакомиться. А заодно уточнить хочу: кто меня вчера с Маришкой Ложбинкиной записал.

— Я вижу, у тебя действительно память отшибло.

— Как же ее не отшибет, если я вчера пьяный в дугу был, — сказал Аркашка. — Я вообще-то непьющий, первый раз в жизни так насандалился. Вот меня и женили… пьяного. Маришкина родня подстроила…

— Не сочиняй, ты вчера трезвый был, — возразил секретарь, — у меня свидетели есть.

— Чихал я на свидетелей. Лучше меня самого ничего никто не знает. — Судоплатов сел на стул. — Наверно, ты и записал нас с Маришкой.

— Конечно, я, — сказал секретарь.

— Как прикажешь тебя величать? — важно спросил Аркашка, желая показать, что он не лыком шит и, может, пограмотнее самого секретаря сельсовета.

— Прикажу… Максимом Савельичем Махориным — усмехнулся собеседник.

— Так вот, Максим Савельич Махорин, решил я поглядеть на свою подпись. Сомнение гложет — я ли ее вчера поставил?..

— Дурачка валяешь, — опять усмехнулся Махорин, — Ладно, погляди на роспись. Отказать тебе в этом не имею права.

Он принес на стол толстый журнал, полистал его, показал пальцем на последнюю исписанную страницу:

— Вот, смотри.

Судоплатов долго, придирчиво разглядывал роспись, прочитал всю страницу, полистал журнал, опять остановил взгляд на своей фамилии.

— Удостоверился? — спросил Махорин.

— Подпись моя, а что толку, — сказал Аркашка. — Я вчера в дугу был, а ты меня записал. Какое имел право? Я на суд подам.

— Давай без