Оторвановские новости - Владимир Павлович Чекменев

Маришка потянулась, зевнула.

— Ой, Аркаш, устала я с этой перевозкой. В сон клонит.

— Откуда же взялась усталость? Ты только командовала, — заметил Судоплатов.

— А командовать, думаешь, легко? — Она опять зевнула. — И командовать тяжело. Как ты думаешь, Аркаш, прилечь мне?

— Как хочешь, — пожал плечами муж. — Есть желание, поспи.

— Посплю, милый, посплю, раз ты велишь. — Маришка разобрала кровать, быстро разделась и нырнула под одеяло.

Судоплатов продолжал сидеть на диване.

— Аркаш, закрой дверь на задвижку, — сказала Маришка. — А то войдет кто-нибудь, а я сплю…

Судоплатов помедлил, встал, закрыл все двери, вернулся на прежнее место, стал читать газету. В горнице громко тикали стенные часы. Где-то за Кочетовкой трещал трактор. В окна падали солнечные лучи.

— Аркаш, ты окна-то задерни занавесками, — опять подала голос Маришка. — А то глянет кто-нибудь, а я сплю…

— Ты же вся под одеялом, — оторвался от газеты Судоплатов. — Ничего не видно.

— Это пока не заснула. А спящая я все с себя сбрасываю: и одеяло, и простыню. Жарко мне, спящей-то. Задерни, Аркаш.

Судоплатов занавесил все окна. В горнице стало полутемно. Читать газету трудно. Он отложил ее в сторону, вздохнул.

— Устал небось, Аркаш? Приляжь, отдохни.

— С тобой отдохнешь… — опять вздохнул Судоплатов и не спеша пошел к жене.

Маришка тихо засмеялась.

— А я не сказала, что со мной. На диван приляжь.

Он остановился, крутнулся на одном месте, начал оглядываться вокруг себя, будто что-то искал, будто и не собирался подходить к Маришке. Потом вернулся на диван.

— Нечего мне отдыхать. Я мебель не перевозил, перестановкой не занимался, — пробормотал Судоплатов, встал и начал перебирать на столе долгоиграющие пластинки, которые Маришка принесла сегодня из своего дома.

Перебрав их, он ушел на кухню. Вообще-то не мешало бы прилечь, а то ведь у них с Маришкой завтра последний день свадебного отпуска. Но раз уж сказал жене, что не устал, придется потерпеть. Завтра отдохнет как следует.

— Аркаш, принеси воды попить! — донесся до него из горницы голос Маришки.

Судоплатов принес ей воды. Она выпила половину кружки, вернула ему.

— Ты подожди уходить. Поставь кружку на стол и подойди ко мне. У меня на лопатке пощипывает. Глянь, что там такое. Самой не видно, не дотянусь.

Она сбросила одеяло в ноги, села на кровати, повернулась к нему спиной.

— Ничего особенного у тебя нет, — сказал Судоплатов. — Красная полоска, от рубца на подушке, наверно.

— А вот тут, Аркаш… А вот тут… — Маришка сняла рубашку, повернулась к нему лицом, стала на колени. — Погляди, Аркаш, чего у меня… Погляди…

— Щас погляжу, — сказал он.

11

На другом день супруги Судоплатовы спали очень долго. Их то и дело будил голос Краснобородова, но вставать им не хотелось, не отзывались. Бригадир отходил от окна, и они опять засыпали.

— Аркадий! Маришка! Кончайте дрыхнуть! — снова послышался у окна голос Краснобородова. — Молодожены называются! Гульнуть охота, а они закрылись! Так, что ли, женюца?! Вчера с самого обеда никого к себе не пускали и нынче полдня скрываетесь! Обоспаться можно! Открывайте, гулять будем!

Аркашка и Маришка продолжали лежать. Краснобородов пошумел, пошумел — удалился. Но через некоторое время опять приблизился.

— Аркадий! Маришка! Не верю, что спите! Отворяйте, имейте совесть!

— Пошел ты к черту, — сказал вслух Судоплатов.

У окна стали слышаться другие голоса. Но голос Краснобородова выделялся из всех.

— Маришка тут ни при чем. Это у Аркашки такая замашка… закрываться, — убеждал он кого-то. — Теперь и Маришку приучает… Тыщу раз скандалил с ним из-за этого, и опять закупорился.

— А может, их дома нет, — высказал кто-то предположение.

Но Краснобородов возразил:

— Если бы ушли, замок снаружи висел. Изнутри закрыто… Щас окно вышибу! — застучал он по раме. — У меня не заржавеет.

— С дурникой у тебя родственничек, — сказал Судоплатов Маришке.

Она засмеялась.

— Мы с тобой тоже хороши. Целые сутки отдыхаем… не евши и не пивши. Давай вставать. Кажется, сестры мои приехали и отец с матерью.

Открыли занавеску, глянули в окно, а в палисаднике народу полно. Все Маришкины родственники из соседних деревень собрались — с сумками, с сетками, с банками, с ведрами… И выпивку привезли, и закуску.

«Ведь никого не приглашали, — подумал Судоплатов. — Не иначе как Краснобородов позаботился…»

А гости, увидев в окне лица молодоженов, обрадованно загудели.

— Вот они, голубчики! — зашумел Краснобородов. — А я что говорил? И я говорил, что они заперлись! Эх Аркадий Петрович, тебе ли от меня закрываться? На такой девке тебя женил!.. Облюбиться можно! Ты меня всю жизнь на руках должен носить!

Гости повалили в дом.

— Мы вздремнули немного, — зевая, оправдывался для вида хозяин. — Заскучали одни. Думаем: никто к нам не идет, никто не едет… Вот и прилягли. Слышим сквозь сон шум, а проснуться не можем. Проходите, гостечки дорогие, проходите, усаживайтесь.

Гости стали шумно опоражнивать свои сумки и сетки. Через несколько минут раздвижной Маришкин стол в горнице и нераздвижной Аркашкин были завалены. Аркашку и Маришку посадили в передний угол.

Встал Краснобородов и заговорил:

— На первый и второй день медового месяца наших молодоженов нам не удалось собраться всем вместе. Давайте хоть на третий гульнем как следует! — Он выпил самогона, похрустел огурцом и зашумел: — Да здравствуют молодожены-ы! Ура-а!

Маришкин отец, сидящий рядом с Краснобородовым, заметил:

— Ты, Петя, не ори. Тут тебе не позиции. Не в наступление идешь.

Потом он обратился к Судоплатову:

— Почему не пьешь, Аркадий Петрович? Свадьба ведь…

— Я уже принял норму. Больше — ни-ни, — ответил тот. — Один раз нарушил свою норму и то каюсь…

12

Аркашке надоело искать повод для скандала с молодой женой, махнул рукой. Пусть она живет пока у него. Придет время, сама не выдержит и первая начнет ссору. Вот тогда он и покажет ей на порог, будет кстати. А пока пусть живет. Чистоту в доме Маришка поддерживает хорошо, не грязнуля, за собой следит, стирает, варит, за скотиной ходит. Коза Рая стала ее слушаться. Ну и… Аркашку Маришка не отвергает. И на ферме работает, и дома, но усталость свою не показывает. А может, не устает. Всегда сильная, чистая, веселая. Так что пусть пока живет Маришка у Аркашки, а разойтись с ней никогда не поздно.

Так думал Судоплатов. А Маришка тем временем вместе с Краснобородовым перегнала свою скотину на Аркашкин двор. Но ее овцы и корова по привычке бежали вечером из стада в свой хлев. Краснобородов вооружался палкой и гнал оттуда упрямую скотину. А Маришка приманивала ее хлебом