Особенный - Владимир Александрович Дараган

Дальше он рассказал, что Пал Палыч «рвет и метает», что мне надо пройти у него обследование, а я ношусь невесть «где и куда», что полное обследование без Зои неполноценно, но хоть что-то надо контролировать.

— Мы поняли, — прервала его Наташа. — А где сейчас Пал Палыч?

Оказалось, что у Шефа совещание, куда Пал Палыча срочно вызвали. И что на совещании еще позвали Михалыча, Цепу и следователя. Мы также узнали, что следователь зверь, каких даже в джунглях нет, и что он подозревал Вахтанга во всех преступлениях, а с Пал Палычем говорил, как с серийным убийцей, хотя он Пал Палычу в сыновья годится. В общем, Пал Палыч сказал, что он прекратит всякое общение с этим Мельниковым.

Наташа выслушала этот монолог с большим интересом, потом неожиданно перевела разговор на другую тему.

— Вахтанчик, дорогой, вы с Пал Палычем месяц назад ездили в Кострому. Там конференция была?

Вахтанг подтвердил, что Пал Палыч сидел на конференции, а его направили в какую-то лабораторию, чтобы научили работать на приборе, который Пал Палыч хотел купить для нашего института. Прибор сложный, для молекулярного анализа крови. Там надо капнуть капельку на стекло, а потом…

— Остановись! — попросила его Наташа. — Я в вашей химии абсолютный ноль. А что за лаборатория?

Вахтанг задумался, сказал, что не знает. На вывеске около входной двери здания было написано «Центральная лаборатория…», а что потом, он забыл. И чем в этой лаборатории занимаются, он тоже не знает.

— Так уж и не знаешь? Вспомни какие-нибудь мелочи, — попросила Наташа.

Вахтанг наморщил лоб и вспомнил: одна лаборантка сказала, что хорошие мысли могут вылечить любую болезнь — вот этим лаборатория и занимается.

— Так уж и могут? — удивился я.

Вахтанг тут же свалил все на лаборантку, а он сам ни в какие чудеса не верит.

— А потом к нам приезжал кто-нибудь из этой лаборатории? — спросила Наташа.

— Приезжал, — сообщил Вахтанг. — Недавно приезжали двое. Меня тогда Пал Палыч попросил крошки со стола убрать и при них болтать поменьше. А я что, я секреты понимаю. Мне Пал Палыч сказал, что за Алекса американцы могут миллиард долларов заплатить.

— Наверное, не за Алекса, а за методику, — уточнила Наташа.

— Ну да, а я что сказал? И за Алекса, и за методику, и за нас с Зоей. Пал Палыч сказал, что мы с Зоей сейчас самые важные в институте.

Нашу беседу прервало появление Пал Палыча. Он вошел, вернее, вкатился, и от его улыбки, обнажившей идеальный зубной протез, в комнате стало светлее.

— Прекрасно, прекрасно! — воскликнул он, пожимая нам руки. — Вахтанг, спасибо, что так быстро нашел нашего пациента. А вы, дорогуша, — он обратился ко мне, — быстро снимайте рубашку, вашу броню и садитесь в кресло. Проведем экспресс-диагностику. Вчера вы пропустили, так что никаких возражений. И еще вот что…

Он потрогал мою рубашку.

— Вы носите это, как я понимаю, уже четвертый день. Вахтанг, дорогой, когда мы закончим, бегом, а лучше лети соколом к Маше на склад, пусть она выдаст две рубашки с усиленным воротником. Размер Александра она знает.

— А можно не серые? — попросила Наташа. — Этот цвет его убивает.

Пал Палыч пожал плечами.

— Какая разница? Других у нас нет, мы думаем о безопасности, а не о моде и прочей ерунде. Вахтанг, ты готов?

— Готов, Пал Палыч, — отозвался Вахтанг, подкатывая к креслу тележку с какими-то приборами.

Пал Палыч попросил Наташу удалиться, чтобы, как он сказал, не смущать пациента.

— Приходите через полчаса, — попросил он. — Верну вам вашего подопечного живого и здорового.

Я разоблачился, вздохнул и полез на кресло.

Через полчаса я услышал, что мои силы восстанавливаются, память улучшается, а сердце, легкие и прочие органы в полном порядке. После чего меня усадили на стул около письменного стола Пал Палыча, он открыл огромный журнал с красным корешком и стал задавать вопросы, подробно записывая мои ответы. Он спросил, как быстро я засыпаю, сколько часов сплю, чем питаюсь, сколько времени провожу на свежем воздухе, какие читаю книги и какие программы смотрю по телевизору. Последние вопросы меня насмешили, но Пал Палыч прочитал мне короткую лекцию о моем мозге, который, с одной стороны, прекрасен, а с другой — требует постоянных нагрузок и упражнений.

— Продолжите ряд, — попросил он, — Один, два, три, пять, семь…

— Одиннадцать.

Это был ряд простых чисел, которые делятся только на единицу и самих себя. Пал Палыч кивнул и попросил вспомнить, кого я увидел первым, когда вчера вышел на улицу. Это было легко, картинка сразу появилась перед глазами: старушка из соседнего подъезда выгуливала шпица.

— Отлично, — похвалил меня Пал Палыч. — Послезавтра с утра сразу ко мне. Продолжим следить за последствиями вашей травмы.

Закончив с вопросами, Пал Палыч не спеша закрыл журнал, положил его в ящик стола и как-то странно посмотрел на меня. Заботливо и тревожно — пожалуй, по-другому не опишешь этот взгляд. Так смотрят на заболевшего ребенка, пока не знают, как ему помочь. Потом, словно очнувшись, он глянул на часы, удивился, что Наташа еще не пришла и сказал, что хочет сообщить нам нечто важное.

И тут в комнате появился Вахтанг с двумя шуршащими пакетами.

— Последние взял, — сообщил он.

Пока я переодевался, пришла Наташа. Пал Палыч оживился, попросил Вахтанга сходить выпить кофе, пока мы быстренько побеседуем о важном.

— Ты сегодня отлично поработал, — на прощание похвалил его Пал Палыч. — После обеда будь готов поехать со мной в Кунцево за новым оборудованием.

Все эти мирные беседы, такие привычные до прошедшей субботы, настраивали на спокойную, размеренную жизнь. Тут, среди знакомых приборов, заваленного бумагами стола Пал Палыча, кресла, в котором я провел десятки часов, не верилось ни в крота, ни