Особенный - Владимир Александрович Дараган

Я услышал, как она открыла входную дверь, с чем-то там повозилась, вернулась ко мне, села рядом. В руках у нее была очередная прослушка.

— В правом верхнем углу двери, — сказала она, вынимая батарейку. — Ожидаемо, но все равно неприятно.

Она положила прослушку в пакет, сказала, чтобы я отдыхал, а она пойдет на кухню пить коньяк и жарить мясо. Встала и, спохватившись, снова села, достала телефон, нащелкала там сообщение.

— Надо быть хорошей и послушной девочкой, — объяснила она. — Написала Мельникову о прослушке, пусть порадуется.

Потом она сообщила, что мне надо вымыть руки и прийти на кухню, чтобы выпить с ней первую рюмку за успех нашего трудного дела.

Цепа позвонил, когда мы, разомлевшие от коньяка и мяса, пили чай. Наташа долго слушала, смеялась, потом пообещала ему не одну, а две бутылки пива.

— Цепа гений! — сказала она. — Нашел он водилу. Сидел водила дома, послушал Цепу и хотел его спустить с лестницы, так как он мешает ему отдыхать в его законный выходной. Цепа поднял его, прижал к стенке и объяснил, что дело идет о преступлении против всего человечества и ему, несчастному водиле, стоит задуматься о выборе слов, когда беседует с представителем власти. Водила был слегка навеселе, что в переводе с языка Цепы означает «не вязал лыка», но все же сумел вспомнить, что на Переяславской, в практически пустой автобус зашла девица в темных брюках, прижимая к груди какую-то папку или книгу. Вышла эта девица у трех вокзалов, а больше он ничего не помнит, хоть пытай его, хоть угрожай расстрелом.

После этого Наташа отправила Мельникову второе сообщение и отправилась в душ. Я постелил ей на диване, а сам затаился в коридоре, наблюдая, как она раздевалась.

— Иди сюда! — потребовала она, укрывшись одеялом.

Она показала пальцем на свою щеку, дождалась поцелуя, сама пожелала мне спокойной ночи и демонстративно зажмурила глаза. Я побродил по коридору, пошел на кухню, помыл посуду, принял душ и отправился в спальню, чтобы поразмыслить о событиях прошедшего дня. Минут через десять открылась дверь, обнаженная Наташа села на край кровати, потребовала, чтобы я подвинулся и юркнула под одеяло. Я хотел что-то сказать, но она прикрыла мне рот ладошкой и попросила обнять ее. Крепко, крепко!

Глава 31

20 августа, пятница

Я проснулся и почувствовал, что в квартире пахнет не только кофе, но еще чем-то сладким и вкусным. Наташа сидела за кухонным столом, одетая в мою рубашку. Увидев меня, она улыбнулась. Улыбка была какой-то особенной — радостной и благодарной.

— Кофе в джезве, молоко в микроволновке, сырники на сковородке. Я у тебя нашла пачку вполне приличного творога и, к моему изумлению, у тебя была мука.

— Это Цепа хотел научить меня печь блины, — объяснил я.

— Купил муку и забыл про кефир?

— Не знаю, для меня все это очень сложно.

— Надо поговорить, — сказала Наташа, когда я прикончил сырники и начал пить кофе. — Представь себя на месте Зои. Вот прячешься ты где-то в шалаше и притворяешься глухонемым, как Ленин в Разливе… Ладно, проехали, — усмехнулась она, увидев мое растерянное лицо. — В школе вы это не проходили. Тогда представь, что ты сидишь на чердаке, жуешь сухие корочки и ждешь, когда наступит день икс, когда все злодеи будут пойманы. Что ты будешь делать?

— Позвонить нельзя, — сказал я. — Зоя будет опасаться прослушки.

— Совершенно верно, — согласилась Наташа. — Прослушкой ее Кирилл напугал. Звонить она может только тебе или Шефу, а ваши телефоны поставят на прослушку в первую очередь. Есть еще варианты?

— Ну… письмо написать или записку передать, — неуверенно сказал я.

Наташа засмеялась.

— И как ты это мыслишь? По почте письмо будет идти неделю. Ответить нельзя — обратного адреса не будет. Принести записку и положить тебе в почтовый ящик? А потом, в случае поимки злодея, ты должен нарисовать мелом звезду Давида на урне у входа в метро «Проспект Мира»? Тогда проще вечером подойти к твоей двери, поскрестись и узнать новости. Если так, то ожидай сегодня или завтра вечером гостей.

— Я не против, — согласился я.

— Со своей стороны, я обещаю не ревновать, не устраивать скандалы и не пытаться спустить Зою с лестницы.

Я задумался, представляя, как мы с Наташей сидим на кухне, пьем коньяк, а в это время раздается звонок…

— Итак? — Наташа прервала мои мечтания.

— То есть… — я переключился на новую картинку. — Ты предлагаешь прекратить поиски Зои, доверив это все Мельникову. А нам самим заняться…

— А нам заняться поиском крота, — закончила Наташа. — Давайте теперь думать, как заставить его объявиться.

— В классическом варианте, — начал я, вспоминая детективные романы, которыми снабжал меня Цепа, — можно дозированно распространять информацию, меняя при этом слушателей. Если кто-то среагирует, то он и есть крот.

— Неплохо, — сказала Наташа и пошла к плите, налить себе еще кофе. — Это займет около месяца. Но, наверное, кроме классики есть еще методы?

Других методов я не знал. Я подошел к плите, убедился, что джезва пустая и включил чайник.

— Прости, — сказала Наташа, наливая себе в чашку молока. — Хочешь, пей мой кофе, а я вполне обойдусь крепким чаем.

— Мне все равно, — сказал я. — Главное, у меня нет больше идей.

— Главное, — улыбнулась Наташа, — мы вместе, а значит, что-нибудь придумаем.

Около машины Наташа показала на листик, торчавший в щели между дверью и корпусом.

— Все на месте, никто ко мне не лазил. Я на всякий случай проверю еще заднее сиденье и можно ехать спокойно.

Ехали мы медленно, машин на улицах