Особенный - Владимир Александрович Дараган

Он на секунду задумался, потом добавил:

— Ладно, я вас понял. У вас определенно есть что-то еще?

— Да, — сказала Наташа, — теперь о пожарной двери в нашем институте. Это рядом с комнатой, где сидят сотрудники Семена Михайловича.

— Я знаю, — кивнул Мельников.

Наташа рассказала о нашей находке. Мельников засмеялся и картинно развел руками.

— Для непрофессионала вы в самом деле делаете успехи. Но я вас должен огорчить — дверь и щит с предохранителями я обследовал сегодня до обеда.

— Отпечатки пальцев? — спросила Наташа. — Мне показалось, что засов был тщательно вытерт.

— Совершенно верно, — кивнул Мельников. — И засов и предохранитель были тщательно вытерты. А наружный пост у пожарной двери — это моя идея.

— Хорошая идея, — сказала Наташа. — По крайней мере так мы можем избежать ночных вторжений в лабораторию Зои и в кабинет директора.

Мельников нахмурился.

— Вы считаете, что в кабинет директора было вторжение?

— Я это ожидаю, — сказала Наташа. — Думаю, что в его сейфе хранятся важные документы, которые интересуют злоумышленников.

Про камеру в кабинете Шефа ничего сказано не было. Уловка удалась. Мельников не стал развивать эту тему. Наташа намекнула, что в институте, возможно, работает крот, который по крайней мере один раз помог кому-то проникнуть в наше здание. Мельников ничего не сказал, встал, откатил кресло на место, сел, сложил руки на столе.

— По-хорошему, за вашу самодеятельность я должен был бы просить Дмитрия Алексеевича уволить вас с волчьим билетом. Вы, кажется, окончили институт физкультуры? Так что работу тренером вы найдете легко, но, — тут он многозначительно сделал паузу, — пока я сделаю вид, что ничего этого не было. И впредь прошу не проявлять никакой инициативы без согласования со мной. На сегодня все, я вас больше не задерживаю.

Глава 30

Мы вышли на улицу, где Наташа долго и затейливо выругалась.

— Прости, — сказала она, достала платок и вытерла губы. — Мне нужно было немного разрядиться.

— Вроде, все нормально прошло, — я погладил ее по плечу. — Тебя не уволят, Мельников не против, чтобы мы продолжали свое расследование.

Наташа взяла меня под руку, и мы направились к ее машине.

— Я пришла к нему за информацией, а он только тумана напустил. Вы не знаете, на каком этапе мы находимся, — процитировала она, гнусавя. — Да, не знаю, так расскажи, это нам всем поможет.

Около машины она остановилась, осмотрела ее, заглянула под днище, открыла дверь, пошарила в салоне.

— Вроде чисто, — заключила она. — Не факт, конечно, что я все осмотрела. Давай на всякий случай не будем в машине разговаривать о работе. Поговорим, например… о погоде и о любви.

Мы вырулили на проспект Мира и направились к центру.

— Так что ты мне хотел рассказать о любви? — спросила Наташа и правой рукой потрепала меня за колено.

Она прервала мои мысли о прошедшем разговоре. Я вспоминал каждое слово и не находил, что мы где-нибудь ошиблись. Друга в лице Мельникова мы не получили, но и нашим врагом он тоже не стал.

— О любви, — пробормотал я, — давай тогда поговорим об Анне Карениной.

Я сам не понял, почему это ляпнул. Наташа рассмеялась.

— Меня эта книга научила, что не надо выходить замуж за старого мужика, каким бы богатым он ни был. И не надо крутить романы с очень молодыми, ни к чему хорошему это не приводит. Ладно, с любовью все понятно. Скажу честно, мне очень хочется перестать работать Шерлоком Холмсом, а завтра, например, сходить с тобой в Третьяковскую галерею, а потом в кино, где мы будем сидеть на последнем ряду и целоваться как школьники. Потом ты меня покормишь в хорошем ресторане, я позвоню Цепе, чтобы он сменил меня, а сама поеду домой.

— Отлично! — согласился я. — Пусть Мельников занимается расследованием, мы ему намекнули, чем надо заниматься. Ну а мы в Третьяковку, в кино, в ресторан, а еще я хочу погулять в Зарядье. Признаюсь, я там никогда не был.

Мы приближались к Садовому кольцу. Я включил карту на телефоне, увидел, что в центре пробка и предложил поехать по Садовому.

— Я так и собиралась, — кивнула Наташа. — Цепа при делах, и сегодня я опять ночую у тебя. Мне надо заехать в магазин за новой футболкой и еще за кое-чем. И еще я хочу выпить рюмку крепкого и вкусного, съесть стейк величиной с тарелку, принять душ и завалиться спать.

Я попытался ее обнять, но она уклонилась, сказав, чтобы не мешал ей лавировать среди тихоходов.

— Еще тебе надо рассказать о сухом, старом бревне, а мне пожелать тебе спокойной ночи.

— И поцеловать в щечку, — добавила она и направила машину к обочине. — Здесь парковка запрещена, я в магазин, а ты открой капот и с умным видом дергай там провода. Смотри только, не переусердствуй.

Минут через пятнадцать она вышла с пакетом, бросила его на заднее сиденье, сообщила, что она умница, так как попала на распродажу, а нам осталось только купить мяса и бутылку хорошего коньяка.

Мы запарковались на малой дорожке вблизи от арки моего дома. Во дворе было безлюдно, соблюдая все правила безопасности, мы вошли в подъезд, на лифте поднялись на седьмой этаж, осмотрели площадку на шестом, спустились, подошли к моей двери. Тут Наташа схватила меня за плечо и прижала палец к губам. Я осторожно открыл дверь, сделал шаг в сторону. Наташа бесшумно проскользнула внутрь, сделала мне знак следовать за ней, но оставаться в прихожей. Сама она прошла на кухню, потом в комнаты, опустила жалюзи на всех окнах, вернулась в прихожую и сказала, чтобы я шел в гостиную и ждал ее там на диване.