Особенный - Владимир Александрович Дараган

— Понятно, — сказала Наташа. — А следователь уже ушел?

— Он целый день по институту бегал, а сейчас заперся в кабинете Михалыча.

— Откуда ты все это знаешь? — удивилась Наташа.

— Служба! — отрапортовал Гога.

Мы вошли в вестибюль.

— Похоже, Михалыч, думает так же, как и мы, — сказала Наташа. — Давай сначала сходим к пожарной двери, посмотрим, что и как.

Мы спустились в полуподвал, прошли мимо двери комнаты, предназначенной для службы безопасности, повернули в какой-то темный коридор, еле освещенный люминесцентными лампами, по потолку которого тянулись толстые черные кабели. Сверху что-то щелкало, пахло пылью и чем-то кислым, похожим на соляную кислоту. Пожарная дверь находилась в конце коридора. Наташа подошла, включила фонарик на телефоне, тщательно осмотрела засов. Потом подошла к электрическому щитку, открыла дверцу, осмотрела предохранители.

— Подними меня, — попросила она.

Я взял ее за талию, приподнял, опять удивившись, какая она легкая. Секунд через пять она попросила опустить ее. Задумалась, покачала головой.

— Хреново, — сказала она, убирая фонарик в сумочку. — Очень хреново.

— Это ты о чем? — спросил я.

— У нас в институте крот. Или заинтересованный, или купленный, или запуганный. На всех автоматах полно пыли — электрик сюда ходит не чаще раза в год. Нет пыли только на третьем автомате слева в верхнем ряду. Ты понял, что это значит?

Как тут не понять. Кто-то уже проделал операцию, о которой она мне рассказывала. Но все же…

— А может это Михалыч проверял предохранители и пощелкал этим выключателем?

Наташа покачала головой.

— Михалыч — опытный волк. Такой ошибки он никогда не совершит. Эта работа крота. Теперь понятно, как появились прослушки в кабинете Шефа и в Зоиной лаборатории. Понятно как, но непонятно кто. А теперь все, пошли к Мельникову. Надо загрузиться информацией по самую макушку, а потом спокойно все обдумать.

Глава 29

За последние дни со мной что-то произошло. Я не заметил потерю силы или ослабление памяти, но заметил другое: я стал быстрее думать. Придумывать — нет, просто думать. Я шел за Наташей, любовался ее стройной фигуркой, успевая размышлять о многих вещах практически одновременно. Я, например, перестал бояться нового нападения. Может потому, что рядом была Наташа? Потом я вдруг вспомнил допрос. Как Мельников крутил разговор, как будто подталкивал меня к чему-то — и я не сразу понял, к чему именно. С этим вопросом я обратился к Наташе. Она только махнула рукой.

— Не бери в голову, это одна из тактик допросов. Сначала вызвать растерянность подозреваемого, а потом, как бы ненароком, задать главный вопрос.

Я начал вспоминать, какой же главный вопрос задал мне тогда Мельников, но тут мы подошли к двери кабинета Михалыча.

— Войдите! — крикнул Мельников, услышав наш стук. Он сидел за столом и перебирал листы в какой-то папке. Какое-то время он не поднимал головы, потом что-то пробурчал, закрыл папку, снял очки, потер переносицу и только после этого поднял на нас глаза. Долго он нас рассматривал — сначала меня, потом Наташу. Затем снова меня, потом снова Наташу.

— Насколько я помню, вам, Наталья Николаевна, было поручено охранять Александра. Это значит, что вы должны постоянно следовать за ним.

Тут его взгляд окончательно сфокусировался на моем лице.

— Александр, я вас слушаю.

Наташа робко кашлянула.

— Простите, но это была моя инициатива.

Мельников медленно перевел на нее взгляд.

— Получается, что не вы при Александре, а он при вас? Вам не кажется, что это не самый лучший способ охранять его жизнь и здоровье?

Тут я не выдержал.

— Мне кажется, сейчас трудно строго разделять, кто за кем следует.

Мельников покачал головой.

— Молодой человек, что бы ни происходило, ваша жизнь важнее всего. Думаю, мне не надо объяснять, какую ценность вы представляете для науки?

Он замолчал, начал складывать разложенные перед ним папки в одну стопку. Потом откинулся на спинку кресла, прищурился.

— Ладно, этот вопрос мы обсудим с Дмитрием Алексеевичем. И что же вас привело ко мне?

Наташа сделала полшага вперед.

— Мы пришли попросить вас о помощи.

Мельников усмехнулся.

— Вот как? Мне докладывали, что вы начали нам помогать в расследовании и логичнее было бы мне вас просить о помощи. Ну, хорошо, давайте поговорим.

Он кивнул на стоящие у окна стулья. Сам встал из-за стола, подкатил к нам кресло, сел, закинул ногу на ногу.

— Сначала я хотел бы услышать, что вы успели натворить. Семен Михайлович кое-что мне докладывал, но я бы хотел больше деталей.

Наташа сидела спокойно, не отрывая взгляда от лица Мельникова.

— Я обещала Пал Палычу и родителям Зои, что найду ее в течение трех дней. Вы, наверное, тоже бы постарались выполнить свое обещание.

Мельников сцепил пальцы, прищурился. Его положение было невыгодным — он сидел против света и явно чувствовал, что сделал ошибку. На слова Наташи он не отреагировал, а повторил свою просьбу. Наташа рассказала ему, что мы встречались с Ириной и Андреем, но они не знают, где может находиться Зоя. Мельников слушал, не перебивая. Когда Наташа закончила, он помолчал, потом, слегка наклонив голову, спросил:

— А вы получали от меня или от Семена Михайловича разрешение на эти встречи?