Особенный - Владимир Александрович Дараган

Первый раз я увидел, что Наташа растерялась. Она провела тыльной стороной указательного пальца по губам и как-то неуверенно сказала:

— Решения о встречах были приняты спонтанно, но Семен Михайлович получил полный отчет о результатах.

— Отчетом вы называете звонок по телефону с сообщением, что никто ничего не знает?

Я чувствовал себя как студент на экзамене, который не знает ответа ни на один вопрос. Наташа тоже молчала. Мельников продолжил:

— И как вы определили, что они вам сказали правду? Вы были в квартире у Ирины?

Мы оба отрицательно покрутили головой.

— А в квартиру жениха Зои вам удалось попасть? Сколько у него комнат.

— Три, — сказал я упавшим голосом, уже представив продолжение допроса.

— И вы, конечно, обошли все три комнаты, заглянули на кухню, в ванную, в стенные шкафы?

Наташа выпрямилась, слегка откашлялась.

— У меня есть опыт общения такого рода и я тонко чувствую фальшь. Ни Ирина, ни Андрей не солгали. Я в этом уверена.

Мельников покачал головой.

— Неплохая уверенность для непрофессионала. И на чем она основана?

Я лихорадочно пытался придумать хоть какой-нибудь ответ. Ничего не придумал и с надеждой посмотрел на Наташу. Она подняла голову и твердо сказала:

— Я, например, уверена, что ваше недовольство вызвано тем, что мы вас опередили.

— Опередили? — Мельников усмехнулся. — Вы даже не представляете, на каком этапе мы находимся. Ладно, с этим вопросом мне все ясно, перейдем к прослушкам. Вы, как мне доложили, нашли их на дверях квартир Ирины и Андрея.

— Да, — сказала Наташа, — а также в моей машине и на двери родителей Зои. На дверях они были прикреплены в верхнем правом углу — это почерк одного человека.

— Вы их удалили и взяли с собой?

— Да.

Мельников опять осуждающе покачал головой. Мне показалось, что сейчас осуждения стало больше.

— Прослушки не представляли угрозы вашей жизни и здоровью. Они являются чьей-то собственностью. Изъятие чего-либо должно осуществляться только с разрешения Следственного комитета в присутствии понятых. И, кстати, почему вы решили, что прослушки были установлены злоумышленниками, а не моими помощниками? В любом случае ваши действия могут быть расценены, как кража личного или государственного имущества.

Это был удар ниже пояса! Такой вариант нам не пришел в голову. Я посмотрел на Наташу — удар она вынесла легко — достала из сумки пакет с прослушками и протянула Мельникову.

— Никакой кражи не было. Я сняла прослушки, чтобы передать их сотруднику Следственного комитета.

Мельников ничего не сказал, взял пакет, внимательно его рассмотрел.

— Вы сказали, что прослушки были у вас в машине и на дверях трех квартир. Но тут я вижу пять прослушек.

Я растерялся — вот тут Наташа сделала ошибку. Что будем делать? Прослушка на дверях Шефа — это… Додумать я не успел. Наташа спокойно, как будто речь шла о написанной строчке в ответе на экзаменационный билет, которую не заметил экзаменатор, сказала:

— Пятая прослушка была на двери квартиры Дмитрия Алексеевича.

Это был хороший ход. Вынужденный, но хороший. А может Наташа так и задумала вести разговор? Мельников сидел с каменным лицом — в тот момент я позавидовал его выдержке. Он еще раз осмотрел пакет, отъехал на кресле к своему столу, положил на него пакет и вернулся.

— Мне кажется, что вам есть что добавить, — сухо сказал он.

Наташа достала из сумки пакет с очками.

— Эти очки лежали в моей машине на сиденье. Когда на Пятницкой я открыла дверь, то увидела, что очки переместились на торпеду. Это помогло мне понять, что в машине кто-то покопался. Возьмите, там могут быть отпечатки.

Мельников кивнул, молча взял пакет, повторил поездку к столу. Вернувшись, он с издевкой спросил:

— Вы что-то говорили о помощи, которую вам может оказать Следственный комитет?

Наташа кивнула. Выглядела она несравненно увереннее, чем несколько минут назад.

— Я предполагаю, что Зоя вышла из института, пошла налево, вышла на Большую Переяславскую, а там села на автобус до площади трех вокзалов.

Мельников пожал плечами.

— Почему она не пошла в сторону Банного переулка?

— Идти до метро довольно долго и по пути с ней могло произойти все, что угодно.

— Но вашу гипотезу легко проверить. Следует найти водителя автобуса на этом маршруте.

Наташа кивнула.

— Я попросила Цепу, найти этого водителя.

Мельников сделал удивленное лицо.

— Не понял. Вы что — командуете сотрудниками Семена Михайловича?

— Это была просьба сделать что-то для меня в нерабочее время.

— Есть результат?

Наташа достала телефон, посмотрела на экран.

— Жду с минуты на минуту.

Мельников помолчал, пожевал нижнюю губу.

— И какая ваша просьба?

Голос Наташи набрал еще больше твердости.

— Мы поговорили только с ближним кругом Зоиных знакомых. У нее безусловно есть друзья — одноклассники, сокурсники. Это человек пятьдесят. Возможно, у кого-то есть дача, куда могла направиться Зоя. Знакомые должны быть близкими друзьями или родственниками. Нам не осилить быстро их найти и опросить.

Мельников поднял глаза, словно что-то вспоминая.

— У Зои есть дядя, — сказал он. — Брат ее матери. Живет в Голицине,