Записки из дома на песке - Карстен Себастиан Хенн

Чуть позже, когда почти все вещи уже лежали в машине, Стелла еще раз вернулась к «Крабу». Осторожно вытащила через окно картину Жеральдо, завернула ее в шерстяной плед, чтобы не повредить, и уложила в багажник универсала.

— Я чрезвычайно рад, что вы забираете с собой «Закат № 5», — сказал Жеральдо, когда Стелла села рядом с ним. На заднем сиденье Хороший Мальчик прижался к Паулю и лизнул его в лицо.

— Ничего подобного, — откликнулась Стелла.

— Но…

— Закат или восход — это определяет зритель, смотрящий на картину, не так ли?

— Вообще-то… на самом деле это решает художник.

— Ты ошибаешься.

— Почему?

— Кто на картине стоит на пляже в потрясающем платье и смотрит на солнце?

— Ну, вы…

— Именно. Так кто же лучше меня знает, куда движется солнце? И я говорю: это утро чудесного дня.

Жеральдо кивнул и завел машину, чем заслужил радостный лай Хорошего Мальчика.

— Знаете, что я сейчас понял? — спросил художник.

— Что никогда не сможешь победить в споре кинодиву? — улыбнулась Стелла.

— Нет, хотя это, конечно, тоже правда. Но я говорю о том, что действительно впервые нарисовал восход солнца. Поэтому даю картине название… Нет, произнесите это, пожалуйста, вы, Стелла. Это же ваша картина.

Она улыбнулась.

— «Восход № 5»!

33. Только для Пауля

Стая. Каждую ночь ему снилась стая. Большая счастливая стая. В ней спокойно жила и суетливая такса, и даже один из чудаковатых терьеров — множество разноцветных собак.

Во сне они резвились все вместе. А засыпали, прижавшись друг к другу.

Проблема возникала в тот момент, когда он просыпался.

Потому что тогда он снова оказывался совсем один.

Из-за этого ему больше не хотелось просыпаться.

Когда кто-то приходил в приют, золотистый ретривер даже не шевелился. Никто не заберет его, чтобы он стал частью их стаи. И дело не только в том, что он уже давно не молодой пес.

Он просто лежал, свернувшись калачиком в углу своей клетки, уткнувшись мордой в потрепанное махровое полотенце в цветочек. И все равно не мог не слышать, как открывается решетка вольера какой-нибудь другой собаки и как ее выводят, а она радостно лает.

Щенком он чуть ли не сходил с ума, когда кто-то приходил. Он прыгал возле решетки, лаял, кружился на месте — едва не лопался от радостного предвкушения. Обычно проходило совсем немного времени, прежде чем кто-нибудь обязательно брал его на руки.

Как та девочка с вьющимися волосами, которой исполнилось всего пять лет, с липкими от сахарной ваты ручками — она ела ее на ярмарке в честь своего дня рождения. Он плакал от радости, когда она прижала его к себе, и лизал ей лицо, радостно виляя хвостом.

Она была счастлива, он был счастлив. Они нашли друг друга.

Осталось только пройти короткий осмотр у ветеринара, который мучил его своими жесткими, холодными пальцами. Но после этого его не пустили к девочке, а снова заперли в металлической клетке. Теперь на ней висела желтая табличка, сообщавшая всем заинтересовавшимся, что он хронически болен и должен ежедневно принимать лекарство.

Он, конечно, ничего об этом не знал и продолжал прыгать от радости при приближении любого человека, ведь тот наверняка пришел за ним!

Но его решетку больше никогда не открывали. Когда дети с широко раскрытыми глазами показывали на него, родители быстро их уводили.

И однажды он перестал прыгать.

Через год одна из сотрудниц приюта бросила ему в вольер старую игрушку — пластиковую бульдожку, которая и на вкус была пластиковой, даже если жевать ее достаточно долго, не обращая внимания на писк. Больше ему все равно нечем было заняться.

Он быстро прогрыз бульдожку и с тех пор больше не получал игрушек. Осталось только махровое полотенце, которое и стало его домом.

И вот он снова услышал шаги. Он еще плотнее свернулся калачиком, повернувшись к людям спиной.

Шаги одного их них он знал — это новый смотритель, другой ступал медленно и тяжело.

— А там тоже кто-то есть?

— Он всегда прячется в дальнем углу, уже довольно пожилой.

— Прямо как я. — Мужчина, его голос и смех, звучали дружелюбно.

— Он здесь уже целую вечность, его никто не берет. Все проходят мимо. Ему каждый день нужны лекарства.

— Прямо как мне. И меня тоже все обходят стороной. — Мужчина подошел ближе. — Мы отлично подходим друг другу!

Затем клетку открыли.

Так он и его потрепанное махровое полотенце оказались у Пауля.

Они стали всего лишь маленькой стайкой, включающей только их двоих, но оба могли полагаться друг на друга. Он охранял Пауля по дороге на работу, однажды даже защитил его от шипящего лебедя! В сторожке послушно лежал позади него на полотенце и следил, чтобы внутрь не проникли посторонние. А дома на диване он дарил Паулю много тепла.

У Пауля он выучил много слов. «Гулять» было одним из его любимых. Наряду с «завтрак» и «лакомство». «Крупнозернистая ливерная колбаса» звучало просто великолепно. «Купаться» он, напротив, не любил вовсе. А на слове «расчесываться» предпочитал поскорее спрятаться.

Но все это не шло ни в какое сравнение с набором слов, которые приносили ему столько радости, что казалось, будто весь мир состоит из счастья.

Сначала слово было всего одно: «Бродяга». Оно быстро превратилось в «Бродяжка» или «Бродяжище». Иногда к ним присоединялись другие слова: «Старый Бродяга», «Большой Бродяга». Вскоре появились «Толстяк» и «Вонючка». Еще Пауль любил их комбинировать. «Толстый Бродяга». «Бродячий Вонючка». «Толстый Вонючка-Бродяга».

Эти слова произносились и криком, и шепотом и звучали особенно приятно во время поглаживаний по голове.

А потом совершенно неожиданно исчезло слово, которое Пауль говорил ему чаще всего. Их самое старое общее слово.

Его заменило «Хороший Мальчик».

Он не знал истинного значения слов, но понимал, что Пауль хотел ими сказать. Слышал это по тону его голоса, который доставлял ему такое же удовольствие, как и поглаживания. Скрытое в них послание было очень простым: «Я тебя люблю».

У Хорошего Мальчика тоже был лай, предназначенный только для Пауля. И означавший то же самое. «Я тебя люблю». Когда его охватывал особенно сильный прилив чувств к своему человеку, он добавлял «Больше, чем любую косточку» или даже «Больше, чем грязную лужу с косточками на дне».

Но когда Пауль не выбрался из ямы в песке, Хороший Мальчик не понял, чего от него хотел Пауль. Он произносил новые слова. Очень громким и хриплым голосом.

Хороший Мальчик решил привести человека, который его поймет. Поэтому он побежал по пляжу, чтобы кого-нибудь найти. На горизонте