Записки из дома на песке - Карстен Себастиан Хенн

Но когда Хороший Мальчик подбежал к ним, они попятились. Он пролаял все слова, которые знал. Как хорошие — «кушать» и «гулять», — так и плохие. Даже провыл слово «ветеринар». Он пролаял и «Я тебя люблю», чтобы люди поняли: речь идет о Пауле. Но они прогнали его, а один и вовсе накричал на него и пнул.

Тогда Хороший Мальчик вспомнил единственного человека, который его поймет. Единственное существо, кроме него самого, которому Пауль говорил «Я тебя люблю».

Он выражал это одним коротким словом, которое звучало совсем иначе, нежели все те, что Пауль использовал для него, но означало то же самое. У него был особый звук, похожий на блеск моря на рассвете.

Это слово «Стелла».

Они втроем образовали стаю.

А когда стая вместе, возможно все.

34. В «Крабе»

День спустя Йонас сидел у окна в «Крабе» и смотрел на улицу. Строительная пленка, натянутая вместо исчезнувшей стены, громко шуршала и трещала, хотя он и укрепил ее дополнительными рейками.

Перед ним стоял раскрытый ноутбук, кончики его пальцев лежали на клавишах — неподвижно.

Имке и Бритта не расстроились, когда он выселился, совсем наоборот. Они даже совершенно бескорыстно вызвались каждый день приносить ему еду. А еще взяли на себя уборку «Краба», не выставляя за это счет, что подчеркнули во время сегодняшнего визита, тщательно осматривая все вокруг.

Йонас положил на плетеный пластиковый стул самую удобную подушку и сунул под ноутбук стопку старых виниловых пластинок, чтобы приподнять его на нужную высоту. Вид на море заряжал энергией, не отвлекая его слишком сильно.

И тем не менее.

Ни одного предложения.

Ни на следующий день. Ни через день.

Пора признать, что Йонас не мог ухватить свою собственную историю, как спрятанный конец нитки в клубке шерсти.

В «Крабе» хранилось много записок Стеллы, но ни одной его.

Когда Несса пришла к нему в павильон после смены в «Бабусиной поварне», вид у нее был напряженный. После очень долгого приветственного поцелуя она поставила чайник.

— Я хочу с тобой кое-что обсудить, — наконец произнесла она. — То есть я должна с тобой кое-что обсудить.

— Звучит нехорошо.

— Хочешь чай? — Чайник засвистел, и она налила горячую воду в две чашки с чайными пакетиками.

— Нет, лучше сразу выкладывай.

Несса села рядом с ним.

— В общем… я тут подумала… И прежде чем ты спросишь: у меня правда это хорошо получается. — Она взяла его за руку. — Йонас, тебе не удастся писать здесь, потому что для этого тебе нужно быть дома. И если ты уедешь обратно, я поеду с тобой. То есть если ты этого хочешь. Потому что я хочу… Я хочу и дальше быть с тобой, и у меня сейчас как раз есть на это время. Подожди, не отвечай пока! Я еще не закончила. Я могла бы помогать в ресторане твоего отца, мы бы поделили твои смены. Тогда у тебя будет достаточно времени для писательства, а у меня — для учебы. И у нас обоих будет достаточно времени, чтобы понять, что между нами. Ну, что скажешь?

Несса очень старалась, чтобы в ее словах не проскальзывала тревога.

Воздух замер, потому что прозвучал один из тех вопросов, ответ на который мог изменить движение молекул.

Йонас улыбнулся.

— Ты просто потрясающая, ты в курсе?

— Можешь говорить это чаще. Это значит «да»?

— Конечно, это «да». И «спасибо». И «поцелуй меня, черт возьми»!

Они поцеловались, черт возьми.

Этот поцелуй отличался от всех предыдущих. Словно они губами заключили молчаливый договор.

— Давай уедем завтра утром. Ты совершенно права, в «Крабе» была написана история Стеллы, но моя собственная разворачивается где-то в другом месте.

— В… ките? — ухмыльнулась Несса.

Йонас рассмеялся.

— Там хватит места для двоих! И еще для водорослей и гирос-суши.

— Идеально. Собираемся?

— Собираемся!

В чемодан Йонаса отправилось несколько автобиографий, банка из-под соленых огурцов, заполненная ужасно срочными письмами из муниципалитета, а также тарелка из кофейного сервиза, на которой Стелла подавала ему «Черный лес» в первый и в последний день (два кусочка до сих пор лежали в морозилке).

— Я скажу Имке и Бритте, что они могут забрать все, что захотят. — Йонас достал мобильный телефон. — Для своего маленького музея Стеллы Дор.

— Так ты одним махом осчастливишь сразу двух женщин. Хорошо, что ты это умеешь…

У Костаса в «Дионисе» они купили бифтеки[28] и картошку фри с густым майонезом, а потом съели все это, сидя по-турецки на террасе «Краба».

На улице к тому времени так похолодало, что им пришлось тесно прижаться друг к другу.

Они молча смотрели на пляж, где не хватало резвящегося золотистого ретривера.

На следующее утро, прежде чем уехать вместе с Нессой, Йонас еще раз посмотрел в окно, рама которого выглядела как рама от картины.

Море казалось совершенно спокойным, а ночь сменялась первыми лучами нового дня.

Йонас улыбнулся.

Это был «Рассвет № 5».

35. Двери открываются

— Мне нужно тебе кое-что сказать, Йонас. Присядь рядом.

— Андре подарили новый футбольный мяч, мама! Из настоящей кожи.

— Это ненадолго. Но очень важно.

— Я что-то натворил?

— Нет, иди, садись. Поближе ко мне. Давай немножко пообнимаемся.

— Я люблю обниматься.

— Я тоже. Больше всего на свете.

— А еще мороженое. И «Лего», особенно новые наборы, я их все попросил на день рождения! И смотреть телевизор! Мультфильмы.

— А я больше всего люблю обниматься.

— Ну, ты ведь мама.

— Послушай, Йонас…

— Да?

— Врач нашла что-то… то есть… Мама заболела.

— Ладно.

— Очень сильно.

— Но завтра ты же снова поправишься, да? И тогда мы поедем в кино.

— Нет, завтра я не поправлюсь. Но мы все равно можем поехать в кино.

— Это хорошо.

— Да, хорошо. Но… я не знаю, когда я поправлюсь. Никто этого не знает.

— Никто?

— Да, никто.

— Ты совсем не выглядишь больной. Ты выглядишь как всегда.

— Я болею внутри.

— А-а-а… Значит, этого совсем не видно.

— Пока нет. Но когда-нибудь мне придется лечь в больницу, и там врачи будут делать все, чтобы я выздоровела.

— Ладно. Можно мне теперь пойти к Андре?

— Ты можешь мне кое-что пообещать?

— Я потом сделаю уроки, обещаю. Но пока не стемнело, можно мне поиграть в футбол?

— Ты будешь потом меня вспоминать?

— Что ты имеешь в виду?

— Глупый вопрос… забудь его.

— Что значит «вспоминать»? Это же получается автоматически. По-другому не бывает.

— Когда станешь старше, все изменится. Тогда будет казаться… будто ты находишься в