Всё слишком далеко зашло - Джесс Уолтер

дервиши, другие тянули за невидимые канаты, женщины кружились так, что их сарафаны взлетали, открывая взгляду легинсы, а бородатые мужчины кивали головами, как клюющие зерна куры. Несколько человек, стоявших в ряд, крутили на голых талиях хулахупы. Мало кто из них попадал в ритм, но эта неловкость была по-своему очаровательна. Как ни странно было оказаться здесь, Бетани нравилось, что на фестивале почти не чувствовалось осуждения. Ты реинкарнация мезоамериканского шамана, лишенная чувства ритма? А я буду танцевать в костюме енота. Ты разрисуешь тело от макушки до пят? А я сбегу от детей на пару дней, чтобы прятаться в палатке и рыдать, пока не обессилю.

И все же Бетани чувствовала себя не на своем месте. Старше, трезвее – она ощущала себя именно той, кем и была: сбежавшей домохозяйкой, оставившей детей с чрезмерно религиозным мужем или – если Шейн вдруг решит ее искать, в чем она, впрочем, сомневалась, – отправившей детей к своему сварливому пожилому отцу-затворнику в лес. Она невольно улыбнулась, представив эту маловероятную картину: ее рассеянный папаша, который в последнюю встречу даже не знал возраста своих внуков, вынужден терпеть бесконечные вопросы Ашера и постоянные перепады настроения Лии.

Но вдруг эта мысль заставила ее похолодеть. Подождите, а какое сегодня число? Если Анна и правда отвезла детей к дедушке, то не забыла ли дочь взять с собой прокладки? Если у ее старика и не было чего-то на его богом забытом ранчо, так это женских средств гигиены. До сих пор месячные Лии были такими же нерегулярными, как и у самой Бетани в тринадцать. Ее снова захлестнуло чувство вины (С детьми все в порядке, с детьми все…), но как раз в этот момент очередная песня «Сабвуферов» достигла туманного крещендо, и рефрен в ее голове сменился на: что же я наделала?

Последние полгода выдались мучительными по тысяче разных причин: переезд в Спокан, болезнь и смерть Селии, невозможность найти работу в Спокане, кроме подработки учительницей на замену, попытки Шейна приобщить всю семью к Церкви Благодатного Огня (только Лия проявляла к ней хоть какой-то интерес, но главным образом из-за влюбленности в сына пастора, Дэвида-младшего). Нет, этот год целиком и полностью подкосил Бетани. Сошла ли она с ума, раз приехала сюда? Может, связи с реальностью теперь разорваны окончательно?

Бетани закрыла глаза и попыталась снова позволить музыке успокоить ее. Она утонула в ванилистом запахе хвои, звуках толпы и ангельском голосе вокалиста «Сабвуферов», вытягивавшего долгие гласные. Она чуть покачивалась, и время текло вместе с их спокойным сет-листом, пока вдруг Бетани не услышала:

– Спасибо. Мы «Сабвуферы». Или «Буферы». Как вам больше нравится. – Певец кивнул в сторону, где сидела она: – А следующая песня – от нашей подруги, Бетани Кинник.

Ее девичья фамилия – о, какое это было чувство свободы! Раздались аплодисменты и одобрительные возгласы, и послышались знакомые аккорды – группа заиграла ее песню, вкрадчивую и зловещую «Ты мне не верь». Песню о разрушительной силе маниакальной любви она написала после того, как съездила с Дагом в один из его первых туров, в 2008 году, когда тогдашняя его группа была на своем пике – в том смысле, что иногда они могли позволить себе останавливаться в отелях во время гастролей.

Ты мне не верь, – так начинался припев, – Я не друг, а зверь / Я пришел владеть / Понимаешь ведь? / Сердце в карман / Там его дом / Руки в кольцо / В ладони ладонь / В вечных объятиях / С тобою уснем.

Вокалист «Сабвуферов» своим высоким, воздушным голосом придал ее строкам еще более призрачный оттенок, словно лирический герой предсказывал собственную гибель. Бетани посмотрела на танцоров: большинство уже перестало кружиться и тянуть за невидимые канаты, теперь они просто смотрели на сцену, будто в театре. Какую гордость она испытала! Это же моя песня! И талантливая аранжировка Дага – филигранно выверенные переборы гитары, гармоничный припев, звон тарелок, похожий на звук бьющегося стекла, – вызывала у нее гордость за них обоих.

Музыка стихла под аплодисменты и крики фанатов, и певец тихо произнес:

– Спасибо вам, ребята.

Он указал открытой ладонью на маленькую зону сбоку сцены, где подружки музыкантов сидели на пледах и складных стульях. Бетани смущенно улыбнулась и помахала рукой Дагу, а тот приложил руку к сердцу и протянул в ее сторону.

Кто-то в толпе, очевидно, тоже оценил песню, потому что оттуда вдруг раздался голос: «Бетани!» Сперва она растерялась и обернулась, вглядываясь в обкуренные и разрисованные лица по другую сторону ограждения. И снова: «Бетани!» Голос был знакомым, но доносился будто из совершенно другого мира.

Справа, у края танцующей толпы, завязалась какая-то суета – кто-то проталкивался вперед, – и то, что Бетани увидела дальше, отказывалось укладываться у нее в голове: ее отец пытался перелезть через шестифутовый забор из рабицы, отделявший «вип-зону» от танцоров и людей с хулахупами. Два охранника уже спешили его остановить. Им мешали пожилой индеец в бейсболке и бородатый мужчина в расстегнутой рубашке и шляпе-хомбурге – они пытались оттащить охранников, когда Рис, взобравшись-таки на забор, снова крикнул:

– Бетани!

Он вырвался из хватки блюстителей порядка и, перевалившись через ограждение, упал с высоты шести футов на спину.

– Бетани! Твоя песня! – воскликнул он, вскакивая. – Она потрясающая! – И бросился к невысокому металлическому заборчику, ограждавшему «вип-зону», но зацепился ногой, перелезая через него.

Бетани поднялась со складного стула и пошла ему навстречу, но дрожащий голос, сорвавшийся с ее губ, принадлежал не взрослой женщине, а испуганной девятилетней девочке:

– Папа?

Отец, в футболке с группой Glass Animals, выглядел ужасно: щека распухла, под глазом уже начинал зеленеть темный фингал.

– Что ты тут делаешь?

Теперь их разделяло всего пятнадцать футов. Отец открыл рот, чтобы ответить, но тут же снова оказался на земле – крепкий охранник сбил его плечом и повалил, впечатав и без того разбитое лицо в вытоптанную траву.

– Все, дедуля, заканчивай, – сказал он.

* * *

По дороге на выход Кинник остановился и оглянулся через плечо. На фоне заката «Сабвуферы» играли на бис и звучали, на удивление… не так уж и плохо. Что-то вроде более дерзкой, синтезаторной версии Seals and Crofts[44] (сравнение, которое, как он подозревал, группа либо вообще не поняла бы, либо уж точно не оценила). Один из охранников снова резко дернул его за руку, и Рис продолжил свое вынужденное шествие, сопровождаемый этими злыми амбалами. Бетани, Брайан и Джеф шли следом, пока всю четверку гнали через загон сбоку от