Всё слишком далеко зашло - Джесс Уолтер

– Вот оно! – сказал Кинник. На дереве была прибита табличка с надписью от руки: «Пайтити». Стрелка под ней указывала на узкую грунтовую дорогу.

– Нам точно туда? – спросил Брайан.

– Похоже на то.

Брайан мельком взглянул на телефон:

– Ни связи, ни GPS. Как вообще люди находят это место?

– Видимо, в этом и прелесть, – сказал Кинник.

– А кто хоть там играет? – спросил Брайан.

– Что?

– Ну на этом «Пай… что-то там» музыкальном фестивале? Есть кто-то, о ком я слышал?

– Дай-ка вспомню. Steely Dan[36]. Элвис. Моцарт.

– Да, давай. Веди себя как мудак с единственным, кто тебя еще не послал.

– Во-первых, – сказал Кинник, – откуда мне знать, о ком ты слышал, если самая современная группа в твоем плейлисте – это Styx?[37] Во-вторых, это фестиваль электронной музыки. Ты часто слушаешь электронику, Брайан? И в-третьих, я сам понятия не имею, кто там выступает, кроме Тормоза Дага и очередной его унылой группы.

– Что ж. Прости, что посмел поинтересоваться.

Кинник тяжело вздохнул:

– Извини. Просто я чувствую себя полнейшим кретином. Но я больше не буду срываться на тебе.

– Да я понимаю, – сказал Брайан. – Это та еще нервотрепка. Если бы моя дочка слиняла на вонючий хипповский фестиваль, я бы тоже был не в духе.

Вот в чем Лия тогда призналась Киннику. Утром перед отъездом мама подошла к ее постели и прошептала секрет: папа Лии, Даг, теперь играет в новой группе под названием «Буферы», и на этой неделе они будут выступать на фестивале под открытым небом в Канаде, и – эта часть волновала Бетани больше всего – группа собиралась сыграть две песни, которые она написала много лет назад. Бетани решила «взять маленький отпуск», чтобы послушать, как ее песни исполнят вживую. Кинник совсем забыл, что когда-то она писала музыку вместе с Дагом. Точнее, как он припомнил, именно так они и познакомились – в круглосуточной кофейне в Олимпии, где Даг бренчал на гитаре, а Бетани записывала в блокнот стихи. Классический сюжет: неудавшийся поэт влюбляется в неудавшегося музыканта. Никакого хеппи-энда.

Бетани как-то показывала Киннику одну из своих песен – протестный гимн против войны в Ираке. К своему стыду, тогда, читая стихи дочери, Рис испытал нечто среднее между недоумением и пренебрежением. Хотя, по правде говоря, дело было не столько в самой песне (в памяти от нее осталась лишь одна рифма: боевые части – ненастья), сколько в том, что Бетани вообще писала песни (растрачивая талант впустую!) с этим вечно обкуренным остолопом с блондинистыми дредами и татуировками до самых запястий, от которого несло так, будто он ночевал в канаве. А теперь, судя по всему, Тормоз Даг играл «кислотное техно» в группе с гордым названием… «Буферы».

– Вы же знаете, что это такое, да? – уточнил заправщик, у которого Кинник спросил дорогу. – Буфинг?

– Не знаю, – настороженно ответил Кинник. – А что это?

– О-о-о, нет, я это вслух произносить не буду.

– Видимо, что-то связанное с наркотиками? – спросил Кинник.

– Ага, еще как, – сказал заправщик.

Он рассказал, что на фестиваль «Пайтити» обычно едут не только за музыкой, но и за дозой, и что проходит он на поляне, примыкающей к лесным угодьям провинции, и что если Брайан с Рисом просто развернутся и проедут миль двадцать пять – тридцать обратно по той же дороге – при этом парень кивнул в нужную сторону козырьком бейсболки, – то сначала будет маленькое озерцо в форме пальца, а потом, где-то через милю, появится указатель, ведущий в лес. И если свернуть туда – «ну, мимо просто не проедете». Затем он наклонился вперед и доверительно прошептал:

– Сейчас там холодрыга, грязь по колено и вонища жуткая, видели? Вообще рано еще для таких движух… Но говорят, что у них там время пожинать, а у нас – сеять[38], что-то такое. Я не в курсе, ни черта в этом не смыслю.

Парень не соврал: за указателем на «Пайтити» две грунтовые колеи лихо сворачивали в лес, и вскоре Кинник с Брайаном начали замечать машины, припаркованные прямо вдоль этой импровизированной дороги – фургоны и микроавтобусы на обочинах и поворотных площадках, всевозможные побитые легковушки и старые мотоциклы – всюду, куда только можно было втиснуть транспортное средство, его втиснули. Наконец они выехали на расчищенный участок, где машины стояли уже ровными рядами, а между двумя деревьями висел огромный баннер с надписью «ПАЙТИТИ!». И чуть дальше еще один: «Дальше – вайбы».

За парковкой начиналась большая поляна, окруженная высоким забором; внутри палатки, самодельные шатры, транспаранты и флаги. Повсюду молодежь – одни грязные и диковатые, словно жертвы стихийного бедствия, другие в замысловатых самодельных костюмах: плюшевых комбинезонах, высоких шляпах, боа из перьев, радужных принтах и индейских головных уборах. У большинства были длинные сальные волосы.

– Господи, как же я ненавижу хиппи, – сказал Брайан.

– Знаю-знаю. – Кинник похлопал друга по руке.

Брайан, выросший в резервации, вдоволь насмотрелся на всех этих бледнолицых коммунаров, ньюэйджевцев в мокасинах и самопальных «индейцев», открывших в себе Джеронимо[39], которые перебирались в лес, умоляли местных поделиться мощным шаманским снадобьем и советами, как правильно строить парильню и выкапывать луковицы камаса, и требовали племенного братства от тех, кто, в отличие от них, действительно состоял в племенах. Но и это еще не самое ужасное – Кинник знал, что вторая жена Брайана, которая ушла от него к инструктору по виньяса-йоге, была хиппи.

– Для тебя это будет нелегко, – сказал Кинник. – Знаешь, я могу найти Бетани и сам. Подожди в машине, если хочешь.

– Нет, – сказал Брайан. – Раз уж я сюда доехал, надо вдохнуть пачули полной грудью.

Он припарковал «бронко» вплотную к забору, окружавшему территорию фестиваля, рядом со старой армейской палаткой, на брезенте рядом со входом висела самодельная радужная вывеска с надписью «ЛАВКА ПРЫТКОВИКОВ – отправьтесь в ваш лучший трип с нашим гидом». Брайан с Кинником выбрались из машины.

Из палатки вышел бородатый белый мужчина лет тридцати с длинной курительной трубкой в руке.

– Боюсь, здесь парковаться нельзя.

На нем была шляпа-хомбург с отделанными бахромой полями, расстегнутая желтая рубашка, с десяток ожерелий и бус на груди, бриджи, заправленные в высокие сапоги, перчатки без пальцев и поясная сумка, затейливо расшитая бисером. На сумке висел значок с надписью «ШЕФ».

– А вы у нас шеф чего? – спросил Брайан. – Полиции?

– Простите, боюсь, не уловил отсылку, – ответил тот слегка чопорно, будто неделю провел в английской школе-пансионе.

– Я про значок на