Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей - Андрей Никоноров

говорила Артёму, не надо прицеп брать. Вот оно и аукнулось! Пусть теперь не надеется даже! Я всё-всё на Лёню перепишу, так и знайте! Ой. Алёне не говори только.

Сергей (копается в телефоне). Ты её заблокировала.

Светлана Андреевна. Чего?

Сергей. Какая же дурость, я не могу… Всё из-за какой-то ерунды. Всегда из-за какой-то ерунды. Каждый раз, каждый раз, бабушка!

Светлана Андреевна. Ой, а посмотри там, где я молоко заказываю, они ругаются на меня всё время.

Сергей. Потому что ты групповой созвон включаешь.

Светлана Андреевна. А отключить это как-то можно?

Сергей. Нет. Бабушка, ты слышишь, что я тебе говорю? Рита не могла тебе написать, потому что ты её заблокировала. Она отправляла сообщения, а ты не получала.

Светлана Андреевна. Как это?

Сергей. Так же, как созвоны устраиваешь. Сама натыкала чего-то, а Рита виновата.

Светлана Андреевна. Серёженька, мне восемьдесят лет.

Сергей. Мы уже свечки поставили.

Светлана Андреевна. Вы уж так меня не торопите.

Сергей. НА ТОРТ. НА ТОРТ СВЕЧКИ, БАБУШКА.

Светлана Андреевна. Ой.

Сергей. Знаешь, что подумал. Если смотреть с обратной стороны, то получается не 80, а 08. Восемь лет. Восемьдесят и восемь чем-то похожи.

Светлана Андреевна. Мне больше нравится восемь.

Сергей. Тогда можно мы тебя будем воспитывать?

Светлана Андреевна. Только если немножко, Серёженька.

Сергей останавливает качели, помогает Светлане Андреевне спуститься и подаёт ей палку.

Музыка.

И упасть опалённым

Звездой по имени Солнце…

Сцена восьмая

Поздний вечер. Костёр залит водой и уже не тлеет. Свет в беседке погас. Ветром сдувает растяжку с ворот. Все сидят на лавочке у дома. Праздник кончен.

Алёна. Холодно как.

Светлана Андреевна. Вот и лето прошло… Сначала всё пожелтеет… Роза моя облетит… И зима…

Алёна. Мы на ноябрьские в тепло слетать хотим.

Светлана Андреевна. В комоде третий ящик. Запомните. Всё в третьем ящике лежит. Уже приготовлено.

Алёна. Мам, господи! Ну чего ты начинаешь?

Светлана Андреевна. И чтоб сильно не красили. Слышишь меня?

Все молчат.

Даша. Я фотографии вам перекинула, можете посмотреть.

Светлана Андреевна вытаскивает телефон из фартука, рассматривает, улыбается, хмурится.

Светлана Андреевна (рассматривает). Фу, какая я всё-таки старая, противная. Мой вам совет, дети. Не старейте.

Алёна. Спасибо, мама.

Светлана Андреевна. А всё равно красить сильно не надо. Знаете что? Я сколько раз говорила, вы мне выпишите перчатки. Руки у меня страшные, старые. А я хочу в перчатках кружевных ходить. Элегантно.

Лёнечка. По саду?

Сергей и Даша переглядываются.

Светлана Андреевна. Я так хочу. Могу я в восемьдесят лет так хотеть?

Алёна. Давай я тебя к косметологу своему отвезу. Пигмент сведём.

Светлана Андреевна (разглядывает руки). Опять выдумываешь… И что, будут как новые?

Алёна. Не будут такие старые. Тебе же не нравится.

Светлана Андреевна (смотрит на подсвеченный фонарём забор). А цветочки эти всё-таки аляповато смотрятся. Я думаю другие на вайбери выписать. Под камень.

Алёна. Или просто забор поменять.

Светлана Андреевна. Нет. Менять мы ничего не будем.

Алёна. Но цветочки уберём. И пятна тоже.

Светлана Андреевна. Скатерть прокипятить надо… Погодите! А смородину, смородину-то кто заберёт! Там же банок сколько! (Уходит в дом.)

Алёна. Палку оставила.

Петя. А шашлык я спалил всё-таки.

Сергей. А я недожарил.

Костя (Сергею). Да нет, в самый раз. Мягкий, сочный. Это ты на чём делал?

Сергей. На минералке.

Костя. Надо попробовать.

Лёнечка фыркает. Все смотрят на Лёнечку. Лёнечка молчит.

Сергей (тихо). Ты с телефоном её больше не балуйся. Я же проверю.

Лёнечка. Это ты о чём?

Сергей. Не знаю, что у тебя с Ритой за дела, но чтоб такого не было. Ты меня понял?

Лёнечка. Вот только воспитывать меня не надо.

Сергей. А я за папу. Договор?

Сергей протягивает руку. Лёнечка неуверенно пожимает в ответ.

Сцена девятая

Сергей и Даша в машине.

Сергей (записывает голосовое). Сама тебе не напишет, но мне велела передать. Приезжай за смородиной. Сказала, раздаёт только своим. (Убирает телефон.) Вот и всё.

Даша. Она так и не открыла подарок.

Сергей. Откроет.

Сцена десятая

На лавочке Светлана Андреевна разворачивает свёрток.

В нём две пары перчаток. Кружевные и садовые с узором в виде роз.

Музыка.

А снится мне трава, трава у дома,

Зелёная, зелёная трава.

Галина Калинкина. Запах памяти

Так что – виден насквозь

вход в бессмертие врозь,

вызывающий грусть.

И. Б.

1. Запах памяти

“Моло-о-окау… моло-о-окау… моло-о-окау… ” – гулко разносилось по всей Подгорной улице. Мы спрашивали друг у друга: “Моло-о-окау?..” “Моло-о-окау…” – отвечали мы. До сих пор не понять, почему таким странным словом молошница зазывала своих покупателей. Тяжеловесный грохот тележки с переполненными бидонами и зычный голос всякий раз будили Козевну, когда утро было в разгаре. Бабушку Лину чинный призыв и металлический грохот заставали за работой в саду.

Удивительное дело, в нашем бревенчатом доме бабушкина угловая светёлка, в два окна, с утра до ночи заливалась солнцем и оставляла впечатление чего-то поразительно лучистого, янтарного, чудесного, что объяснить невозможно. Козевна-Коза-Козочка росла среди вещей и предметов чудо-светёлки, её завсегдатаев: комода с витыми медными ручками, пирамиды подушек под невесомой накидкой – “свадебной фатой”, среди суровых ликов староверских икон.

Сначала высокий комод, ключ от которого для порядка убирался за притолоку, обгонял Козевну в росте, и той приходилось смотреть на него снизу вверх, потом они сравнялись, и лишь много позже Козевна всё же обогнала комод. Был привычным и не удивлял огромный иконостас, перед которым вечерами зажигали лампадку. Он жил сам по себе особой своей не мирской жизнью; домочадцы испытывали к нему невольное уважение, глядя в умные глаза Николая Угодника и страдающий лик Богородицы.

Лампадка чадила и пахла старым маслом; чад смешивался с запахом настоящих восковых свечей, которые дед Вавилыч приносил с воскресной службы вместе с просфорами. Иной раз на воскресную или праздничную службу брали и Козевну. Скорбященская церковь, уютная – не развернуться в праздник, не могла похвастать богатым приходом, зато при ней было старинное кладбище, густо заселённое нашими предками с Подгорной. Кладбище и церкву окружали бор и берёзовая роща, загородное пространство торжества воли и свободы.

Одиночеством и печалью пахли индийские слоники, якобы приносившие удачу, стоявшие на полочке дивана с валиками. Их насчитывалось семь разных размеров. Слоники