Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

– Да что ж такое! – в сердцах воскликнула она и стукнула кулаком по столу.

И тут до её ушей донёсся странный звук – сначала кваканье, а потом будто кто-то заговорил громким шёпотом. Звук голоса был приглушённый и шёл откуда-то снизу. Иринушка медленно поднялась с лавки и на цыпочках подошла к неприколоченной половице, сдвинув которую можно попасть в подпол. Резким движением она откинула половицу в сторону, нагнулась и глянула вниз. В ноздри ей ударил сырой, затхлый запах. Она поморщилась и позвала, всматриваясь в темноту:

– Василиса! А ну вылазь! Я знаю, что ты там прячешься!

– Я не прячусь! – тут же откликнулась девочка. – Я с сестрицами играю.

– С какими ещё сестрицами? У тебя сестриц отродясь не бывало – ни родных, ни двоюродных!

– Мам, ты не кричи! Сестриц моих напугаешь! – огрызнулась Василиса.

У Иринушки перехватило дыхание от злости. Она не видела Василису, слишком далеко та уползла, а спускаться в темень ей не хотелось, поэтому она строго прикрикнула:

– А ну, вылезай, несносная девчонка! Иначе как отдеру за уши!

Василиса закопошилась под полом и вскоре из темноты показалось её бледное, худое, вымазанное в глине личико. Девочка смотрела на мать испуганными глазами.

– Мам, тут сестрицы мои. Не ругайся, прошу!

Иринушка сощурила глаза и увидела в руках дочери огромную жабу. Громко квакнув, жаба прыгнула из рук девочки прямо на Иринушку. Женщина взвизгнула, повалилась от неожиданности на пол, а потом заголосила на весь дом. И тут из щели в полу одна за другой в дом стали прыгать новые жабы. Они прыгали по самой Иринушке, по лавкам и даже по столу. Их было бессчётное множество. Влажные бородавчатые тела то и дело касались рук Иринушки, которые она в страхе прижала к лицу.

– Помогите! Спасите! Уберите с меня этих тварей! – завизжала женщина.

Она кричала, металась по полу, чувствуя, как жабьи лапы проникают под её одежду, касаются холодными перепонками живота и груди. В ушах Иринушки шумело, от этого и от своего пронзительного крика она ничего не слышала. Опомнилась она только тогда, когда кто-то затряс её за плечи.

– Иринушка! Что с тобой? Что стряслось?

Голос Василия был сильно встревоженный. Это отрезвило её. Она замолчала, убрала руки от лица и открыла глаза.

– Жабы… Эта мерзавка притащила сюда добрую сотню жаб!

Губы Иринушки дрожали, из глаз текли крупные прозрачные слёзы. Она оглянулась кругом – в доме никого не было, кроме неё и мужа. Василиса сидела в углу и испуганно смотрела на родителей.

– Ну, чего глаза вылупила? – закричала на неё Иринушка. – Где твои жабы? Куда спрятала?

Девочка смотрела на неё не моргая и ничего не отвечала.

– Да какие ещё жабы, жена? Ты что, совсем умом тронулась?

Василий поднялся на ноги и махнул на неё рукой.

– Отстань уже от девки! – строго сказал он. – Я не знаю, кто из вас кого больше мучает: она тебя или ты её. Не знаю, кто из вас больше дурной: она или ты!

Иринушка всхлипнула и укоризненно покачала головой. А позже вечером она, ещё раз обдумав совет повитухи Пелагеи, решилась идти к ведьме Матрёне в деревню за рекой.

– Уж я из тебя нечисть-то вытрясу! – прошептала она, укрывая одеялом спящую Василису.

Помолившись, Иринушка легла в постель и прижалась к спине спящего мужа. Ей, как всегда в последнее время, не спалось. Теперь ещё и жуткие, противные жабы мерещились в темноте по углам…

* * *

Следующим утром Иринушка собрала и отправила Василия на ярмарку, а сама открыла сундук, в котором когда-то хранилось её приданое, и принялась рыться в нём. Выбрав яркий, цветастый платок, подаренный не так давно мужем и ни разу ещё не надёванный, Иринушка поцеловала спящую дочку, закрыла дом на замок и отправилась в путь.

Глава 3

Ведьмино зелье

Женщина, вышедшая на крыльцо добротного деревянного дома, вовсе не была похожа на ведьму. Так подумала Иринушка. Она была молода, красива и румяна, в её густых чёрных волосах не было ни единого седого волоска. От такой красоты и стати Иринушка даже растерялась.

– Здравствуй, девица! А я к Матрёне пришла. Говорят, она людям в их бедах помогает. Как мне найти-то её? Не подскажешь? – неуверенно спросила она.

В сенях появились два парнишки, один повыше ростом, другой пониже. Оба с любопытством рассматривали Иринушку, выглядывая из-за спины черноволосой женщины.

– А кто это, маменька? – спросил тот, что был выше.

– Иван, Стёпушка, а ну, брысь домой! Нечего тут зенки свои пялить, да уши развешивать! – обернувшись к мальчишкам, строго крикнула женщина.

Голос её был хоть и высокий, но сильный и властный, что сразу добавило ей возраста. Повернувшись, она обожгла Иринушку не то строгим, не то злым взглядом. Теперь у Иринушки язык бы не повернулся назвать её «девицей». И как можно было так сглупить? Ведь это и есть ведьма Матрёна, о которой рассказывала старая повитуха! Женщина, будто прочитав её мысли, возмущённо проговорила:

– Давным-давно я не девица! И не ведьма! Пару раз травами чужую хворь вылечила, так уж сразу ведьмой нарекли! Что за люди? Зло делаешь – судачат об тебе, добро делаешь – ещё больше судачат!

Иринушка покраснела от смущения. А Матрёна продолжала сверлить её суровым взглядом тёмных глаз.

– Ну извиняй, коли обидела! Просто я слыхала, что ты в лесу с ведьмой жила, училась, наверное, у неё…

Женщина фыркнула, махнула рукой, давая понять, что не хочет говорить об этом. Потом недовольно покосилась на узелок в руках Иринушки и сказала:

– Ты не ходи вокруг да около, бабонька, лучше сразу скажи – зачем пришла? Чего тебе от меня надобно?

Иринушка тяжело вздохнула и проговорила:

– Дочка у меня умом тронулась. Вылечить её хочу.

Матрёна нахмурилась, сложила руки на груди.

– Такая родилась или случилось что?

Иринушка снова вздохнула, смахнула с глаз подступившие слёзы.

– В лесу заблудилась, несколько недель где-то бродила. Мы думали, её звери задрали. А потом она взяла и вернулась. Только пришла странная, будто сама не своя.

– А чья же, если не своя?

Матрёна хитро прищурилась, красивые губы тронула лукавая улыбка.

– Не знаю… – растерянно проговорила Иринушка. – Будто в болоте сидела и из него выпрыгнула. Жаб откуда-то притаскивает – страшных, скользких! И сама по избе скачет, будто жаба. Думаю вот, поди, нечисть в неё вселилась в лесу?

Матрёна усмехнулась, достала из кармана сухарик и без стеснения бросила его в рот. А прожевав, спросила:

– Мертвечиной пахнет?

Иринушка задрожала всем телом.

– Нет. Другим пахнет.