Дом мамы Пондо - Астер Беркхоф

Через неделю после похорон Майкла район Александры, населенный черными, был насильно эвакуирован. Под дулом автоматов полиция заставила жителей собрать домашний скарб и убраться до наступления вечера.

— Как только зайдет солнце, мы подожжем дома, — предупредили полицейские.

И они выполнили свою угрозу. Многие жители не поверили им и не вынесли на улицу вещи. Потом им пришлось выскакивать из горящих домов, а большая часть их вещей погибла в огне. Пострадали и дома, прилегавшие к этому кварталу, так как полиция не приняла достаточных мер безопасности.

Сожженный квартал был районом убогих лачуг. Поэтому у многих сложилось мнение, что выселение жителей проводилось исключительно в санитарных целях. Конечно, это не облегчало положение пострадавших, которым мы глубоко сочувствовали. Но в то же время подобные действия властей не давали основания считать, что белые приступили к повсеместному выселению африканцев из пригородов Йоханнесбурга.

В то же утро по Софиатауну разнеслась поразительная весть, что Альберт Лутули будет выступать перед народом на той площади, где доктор Иллово объявил о начале кампании неповиновения.

Представители АНК сновали по улицам и переулкам, созывая народ на площадь. Известие о выступлении Лутули обеспокоило нас, так как ему было запрещено выходить из дому и выступать на митингах. Следовательно, он нарушал запрет. Что же предпримет полиция, думали мы.

Вскоре мы это узнали. Примерно за час до митинга Альберт Лутули был арестован, и митинг не состоялся.

Эти сообщения вызвали такое волнение в Софиатауне, что казалось, вернулись те дни, когда мы жили как одна семья, деля друг с другом и радость, и горе. Все были на ногах.

А как мы обрадовались, когда руководство АНК призвало народ идти к месту, где Альберт Лутули содержался в ожидании высылки. Этот призыв всколыхнул весь Софиатаун, и, когда мы с Джимми пришли к указанному месту, там уже собрались тысячи людей.

Мы не могли пробраться сквозь огромную толпу, которая скандировала: «Лу-ту-ли! Лу-ту-ли!» Потом все запели: «Господи, благослови Африку!» — и вскинули вверх сжатый кулак с поднятым большим пальцем.

Члены руководства АНК выстроили людей в колонну, и не меньше получаса демонстранты шли мимо дома, где находился арестованный Альберт Лутули.

Вдруг раздались оглушительные аплодисменты. Это Альберту Лутули удалось на секунду показаться в дверях. Я не дошел тогда еще до той улицы, а когда наконец добрался туда, двери были уже плотно закрыты и перед ними стояли четыре белых полицейских с автоматами в руках.

Те, кто видел Альберта Лутули, были горды и счастливы, но говорили, что он выглядел усталым и озабоченным. Вильям Коси, старик, живущий неподалеку от нас, рассказывал:

— Альберт Лутули крикнул, что сделает все для спасения Софиатауна, и просил не терять надежды. Он старался держаться спокойно и уверенно, но это ему было нелегко.

Другие очевидцы, с которыми мы беседовали, рассказывали то же самое.

— Понимаешь, в чем дело? — спросил Джимми, когда мы возвращались домой. — Он прекрасно знает, что мы обречены, знает это так же хорошо, как и мы.

Папа бежал нам навстречу. «Что он сказал? Что посоветовал делать, чтобы спасти наш дом?» — с надеждой спрашивал его взгляд, больно отзываясь в наших сердцах.

В полдень появились листовки АНК с призывом не готовиться к отъезду, не паковать вещи, не подчиняться никаким требованиям покинуть дома.

Это был прекрасный призыв. Читать его было наслаждением, но в нем ни слова не говорилось, кто и как нас защитит, если мы последуем этому совету.

Несколько дней спустя разнесся слух, что власти арестовали и посадили в тюрьму еще более двадцати человек из руководства АНК. А через неделю мы узнали, что в Африканских западных пригородах полиция насильно выселила чернокожих жителей двух кварталов и сровняла их дома с землей.

Мы жили в те дни словно в тюрьме, постоянно терзаясь страхом.

Однажды в полдень к нам прибежал необычайно взволнованный дядя Джереми.

— Они забрали Розу и Питера, — кричал он. — Они увезли их в бюро регистрации вместе с Андре и Пенни.

Мама вскочила:

— С Андре и Пенни? — воскликнула она с тревогой.

— Да.

— Неужели детей тоже повезли в бюро регистрации?

— Да. Полицейские задержали их, когда они играли на улице. Привели в дом, там была Роза. Немного позднее явился полицейский, который ездил за Питером на работу. Потом их всех увезли. Я поспешил за ними на велосипеде, чтобы узнать точно куда. Я догадывался, но мне хотелось убедиться. Потом я прибежал сюда.

— Нет, только не это… — произнесла мама тихо, изменившись в лице.

Мы знали, чего она боялась. Муж Розы, Питер Банга, был не чистокровным пондо. Его отец происходил из племени пондо, а мать из тех, кого в ЮАР называют «капскими цветными». Когда-то в этой колонии чернокожие женщины произвели на свет детей от голландских фермеров, а позднее от рабов, привезенных из Азии для работы на плантациях и фермах буров. От этих смешанных браков и произошли «цветные».

Новый закон о безнравственности запрещал браки не только между европейцами и африканцами, но также между европейцами и индийцами, африканцами и индийцами или одной из этих групп с цветными. Смешанные браки считались преступлением. За это сажали в тюрьму. Чудовищный закон, подобного которому нет ни в одной стране мира, был издан много лет спустя после того, как Роза и Питер поженились. Поэтому, казалось, им опасаться нечего.

Но затем пошли слухи, что и все существующие смешанные браки объявлены незаконными и подлежат расторжению. Мы не поверили этому. Мы не могли себе представить, что подобная дикость возможна. Мы пытались разубедить в этом Розу и Питера до тех пор, пока не получили подтверждение, что действительно их брак считался незаконным.

Роза и Питер были людьми сдержанными и рассудительными. Они делали все возможное, чтобы папа и мама, которым и без того хватало неприятностей, не волновались за них. И все же родители не могли не тревожиться.

До сих пор все шло хорошо, потому что Роза и Питер не были зарегистрированы как смешанная пара. Они не вызывали подозрений, так как по внешности мало чем отличались друг от друга. Роза была типичной женщиной племени пондо, разве что чуть повыше и постройнее, а Питер никак не походил на цветного. У него была блестящая черная кожа, яркие толстые губы и крепко сбитая фигура пондо из сельской местности.

Поэтому никто не опасался, что Питеру и Розе, как, впрочем, и нам всем, придется явиться в бюро регистрации, чтобы зарегистрировать