Река Ангара – река Леметь - Анатолий Владимирович Казаков

Стоящий рядом дед Архип, от которого распространялся на весь магазин винный перегар, улыбаясь, сказал:

– А я ночью подкрадусь, выловлю сачком твоих карасей и зажарю, раз сам не хочешь жарёхи, так хоть людям дай полакомиться.

Афанасий, ни сколько не смутившись, ответил:

– Хочу я, Архип, жарёхи, но вот понравилось мне, как они красиво плавают, и теперь жалко их есть. А украсть ты не украдёшь, мы друг друга с тобой давно знаем, ведомо мне, что хоть ты и выпиваешь немало, но совесть не пропил.

От таких слов у деда Архипа покатились с глаз слёзы, и он, выходя из магазина, успел сказать:

– Вот ведь язви, припечатал.

Дети – они во все века дети. Рано утром в калитку Афанасия постучали. Владимирович отворил калитку, разглядел своими подслеповатыми глазами двух девчушек, та, которая была повыше подружки, сказала:

– Меня Машей звать, а мою подружку Лизой. Можно мы, дядя Афанасий, будем карасиков ваших тоже кормить?

Лиза вдруг сердито добавила:

– Я сама могу сказать, что меня Лизой зовут!

Афанасий пропустил девочек к ёмкости, подставил им лесенку. А уже к полудню он замаялся открывать калитку, детишки всё шли и шли. Тогда Афанасий распахнул настежь калитку, и делегации маленьких дачников до вечера навещали и подкармливали карасиков. Приносили в основном хлеба и крупы. Владимирович велел детям давать рыбкам понемножку, потому что они уже сытые. Смастерил он ящики, в которые детишки складывали всё принесённое. Да так много скопилось хлеба и круп, что Афанасий отнёс засохший хлеб соседке Татьяне, которая держала свиней. Продолжалось это действо до осени, пока детишки не пошли в школу. Калитку всё лето Афанасий запирал только на ночь из-за многочисленных детских делегаций.

В Сибири заморозки бывают в начале сентября, а ежели река рядом, то и в конце августа. Слил Афанасий ёмкость, опустил в ведро карасей, отвёз с сыном к реке да и выпустил. На будущий год в Афанасиевой ёмкости жил только один совсем небольшой карасик, и все дачники знали его дальнейшую судьбу.

Не Пугачёв я, а Суслов

Перед самым праздником Крещения Господня Емельян Иванович Суслов ходил на речку, делал прорубь. А когда наступал сам праздник, перекрестившись, окунал своё поизношенное жизнью тело в прорубь. Пёс Аввакум сидел рядышком с хозяином. Глубина в том месте была в аккурат с Емельянов рост, он так специально и выбирал. Когда хозяин выскакивал на лёд и торопливо надевал на себя тёплые вещи, пёс, как всегда, преданно смотрел на Емельяна.

Так продолжалось уже лет десять, и однажды пёс после хозяина сам искупался в проруби, Емельян ахнул:

– Это ты сам, паря, по собственному желанию, стало быть. Ну, чё, сказать. Умён, едрёна корень.

Емельян с собакой тут же поспешили ближе к дому, а дом меж тем стоял в километре от речки. Вырос Емельян в деревне, и традицию эту купаться на Крещение в проруби унаследовал ещё в далёком детстве. Бывало, мужики купаются в проруби, а мальчишки рты от удивления пооткрывают, а потом подросли и сами купались. Звали тогда все его Емелькой, а мужики, так и вовсе Емелькой Пугачёвым.

Огрызался втихомолку Емельян:

– Не Пугачёв я, а Суслов.

Почему втихомолку? Всё просто, таков уклад жизни был на деревне, никому и в голову не приходило перечить старшим. Потом в школе узнал, кто таков был Емельян Пугачёв. И однажды на Крещение, когда мужики уже все повылазили из проруби, кто-то из мальчишек толкнул его в ледяную воду. Парнишке тогда показалось, что дыхание его остановилось, но сильно колотившееся сердце говорило разуму, что он жив. Живо выскочив из проруби, испуганно глядя на мужиков и мальчишек, оробел. В этот момент, деревенские мужики живо скинули с него одёжу, растёрли тело полотенцем и надели на него шубу. По телу пошло такое тепло, что Емельке стало жарко и вместе с тем необыкновенно хорошо. Кто-то из мужиков хотел налить самогону парнишке, но его отговорили. Отвезли на санях домой и велели родителям напоить горячим чаем с сушёной малиной. Уже на другой год Емелька сам окунался в прорубь. Потому как весь прошлый год после бани окунался холодной водой. И если раньше, бывало, простывал, то прошлый год не болел вовсе. Его сотоварищам ничего не оставалось, как присоединиться к другу, а он их ещё подбадривал, называя хлюпиками тех, кто боялся окунаться в прорубь.

Когда Емельяну было семнадцать лет, родители переехали в город, армия, женитьба, завод, всё, как и у большинства людей в то уже далёкое время. Вырастили с женою Анной трёх сыновей, только шибко быстро разлетелись они кто куда, словом, жили далеко, письма писал только средний сын Алексей, старший, Михаил, и младший, Андрей, и вовсе не писали. Жена Анна, когда Емельян начинал ругать сыновей, говорила:

– Да ведь им некогда, жизнь.

Настали девяностые годы. Завод закрыли. До пенсии Емельяну оставалось пять лет, работал он на заводе слесарем пятого разряда. Надо было выживать, пошёл с мужиками в грузчики, через два месяца отказала спина. Месяц пролежал дома. Жену Анну, работающую на заводе лаборантом, тоже уволили. За квартиру платить стало нечем, Анна варила суп с голых костей. Отлежавшись, Емельян узнал от заводчан, что один предприниматель нанимает мужиков для работы, пошёл к нему. Тот расспросил Ивановича, где он живёт, с кем. А вечером в двухкомнатную квартиру Емельяна ввалились трое, двое похожих на бандитов, один интеллигентного вида в очках. Приставили нож к горлу жены и велели подписать какие-то бумаги. Емельян подписал. Затем отобрали документы и посадили их с женою в машину. Выехали из города, проехали не один десяток километров, эти трое прямо при Емельяне с Анной стали делить деньги, которые намеревались выручить от продажи квартиры. И дошло у них до того, что, остановив машину, вышли бандиты из машины и двое стали драться, а третий принялся их разнимать. Емельян с Анной были несвязаны. Емельян, взяв Анну за руку, сказал:

– Анна! Побегли в лес, они нас убьют.

Жену трясло, но Емельян быстро открыл дверь, и они побежали. Лес был совсем рядом с трассой. Лист на деревьях взял полную силу, это, по-видимому, и спасло их. Через мгновение Емельян с Анной услышали выстрелы. Емельян старался бежать то вправо, то в лево. Впереди была железная дорога, и приближался поезд. Муж с женою успели перебежать дорогу, и через секунды поезд отрезал путь бандитам. Снова бежали по лесу, но сил уже почти не оставалось, впереди была