Аяна. Путешествие к центру земли - Николай Болошнев

долго не могла уснуть и думала о Степане. Злорадство, с которым она когда-то мстила ему, давно ушло, остались жалость и боль. Аяну мучили угрызения совести. Хотя разумом она отвергала мысль, что довела Степу до такого состояния, но подспудно чувствовала, что как минимум часть вины лежит на ней.

«Он просто не выдержал. Надо было быть осторожнее, не так сильно любить. Или вообще с ним не связываться. Как он мог сопротивляться моей силе? Он же никогда не сталкивался с шаманами, – горестно думала она и корила себя за излишнюю открытость и вспыльчивость. – А главное, что теперь? Как ему помочь, если он даже разговаривать со мной не станет?..»

Всю ночь Аяна проворочалась, терзаемая тяжелыми раздумьями. Лишь под утро она забылась неглубоким сном, а когда проснулась – настроение ее резко переменилось. Она заново вспомнила обстоятельства их расставания, и чувство вины испарилось, как если бы его и не было. Теперь Степан вызывал у нее злобу и брезгливость.

«Ну и поделом ему, сам виноват. Столько сил на него потратила, помогала, старалась вытащить, а он, видите ли, от меня устал! Ну что, теперь, когда отдохнул, лучше стало? – думала она, яростно расчесывая волосы перед зеркалом. – Может, и хорошо, что его в армию забрали. Хоть там его научат быть мужиком».

* * *

Выждав неделю для верности, Аяна приехала в Солнечный уже в обычном, человеческом обличье. Пока тряслась в автобусе из Улан-Удэ, сильно переживала: вдруг подвернется знакомый на остановке? Та же продавщица из продмага выйдет семечки полузгать на крыльцо и ее узнает. Обошлось – площадь была пыльной и пустынной. Автобус остановился на тридцать секунд, высадил Аяну и, громыхая на ямах в асфальте, укатил дальше.

Девушка задворками пробралась к бабушкиной юрте. Хотя дверь была не заперта, все вещи остались на своих местах. На пыльном полу ни единого следа – так силен был страх местных перед духом Анжилмы. А может быть, они боялись уже и ее внучки, кто их разберет. Полчаса спустя, оставив вещи в юрте и с трудом сдерживая волнение, Аяна отправилась за аттестатом. Идти в сгоревшую школу не было никакого смысла, вернее, надо было сразу пойти в полицию – там должны знать, где хранятся документы выпускников.

«Главное, чтобы меня прямо там не арестовали, – думала она с тревогой. – В поселке, конечно, не Шерлоки Холмсы работают, но вдруг кто-то заметил мое исчезновение сразу после пожара и смог сложить два и два».

Железная дверь отделения была приоткрыта. Ручка была сломана, частично выдернута и болталась тупым концом вниз, как повешенная. Аяна вошла и поздоровалась с дежурным, тот не ответил. На стене с фотороботами разыскиваемых преступников не было ни одного женского лица. Это ее немного успокоило. Полицейский в мышино-серой форме молча смотрел на нее сонными глазами.

Собравшись с силами, Аяна спросила:

– Я давно не была в поселке, а тут, оказывается, наша школа сгорела. Вы не знаете, что случилось?

– Да пес его знает, – равнодушно ответил полицейский. – Вроде замыкание или что-то в этом духе. Да чего удивляться, эти деревянные школы горят как спички, это уже третья по району за пять лет. Давно нужно было нормальные здания построить, ну, может, хоть теперь деньги выделят. Хорошо еще, что никто не пострадал.

– Ой, это точно! А где теперь дети учатся?

– В соседний поселок возят. У меня вон дочка тоже ездит, теперь на час раньше вставать приходится.

– Получается, и все документы по школе тоже из Солнечного увезли?

– Не, документы у нас. Ну, те, что спасти успели, из огня вытащить. В отделении теперь только боком ходить можно, все завалено. Лучше бы сгорели – все равно они никому на хрен не нужны, так и будут пылиться до списания. А вас, собственно, что интересует? – Полицейский только теперь обратил внимание на странный характер их разговора и с подозрением посмотрел на Аяну.

– Да у меня такая история глупая… Я училась экстерном, и у меня аттестат в школе остался. Думала, заберу в июне, в итоге приехала только сейчас, а тут такие новости.

– Аттестат, значит, дай-ка гляну… – Полицейский подошел к старому сейфу, грубо покрашенному бежевой краской, и принялся искать нужный ключ. – Фамилия?

– Бадмаева, – ответила Аяна и показала раскрытый паспорт.

Полицейский открыл сейф, долго копался в кипе бумаг и наконец достал старую папку бордового цвета. Развязал тканевые тесемки и достал несколько аттестатов. Аяна закусила губу от волнения.

– Так, Козлова, Макеенко, Цыренов… А, вот, Бадмаева. Ваш?

Аяна трясущимися пальцами раскрыла зеленую книжицу. Не сразу, но прочитала свои имя и фамилию, написанные каллиграфическим почерком классной руководительницы.

– Да, мой. Можно забрать?

Полицейский замялся.

– Можно, почему нет, – наконец ответил он. – Только надо расписаться.

Мужчина снова погрузился в сейф. Перекладывал папки, раскрывал, рассматривал бумаги, пыхтел и вытирал пот со лба. Наконец его терпение иссякло, он кое-как запихал все документы обратно в сейф и захлопнул дверцу.

– Чертовщина какая-то, не могу найти ведомость. Вы приходите на следующей неделе в понедельник. Мы как раз до этого будем бумаги разбирать. Ну а если раньше найдем – я вам позвоню. Диктуйте номер.

Аяна медленно назвала номер мобильного и заставила дежурного его повторить. Убедившись, что он записал все верно, поблагодарила полицейского и поспешила домой. По дороге спохватилась – забежала в магазин купить продуктов на неделю. За прилавком была новая продавщица, которую Аяна не знала.

«Интересно, где Людмила Алексеевна?» – подумала она, но спрашивать не стала.

* * *

Два дня Аяна не выходила из юрты. Даже огонь разжигала осторожно, ближе к сумеркам, чтобы никто не задался вопросом – не вернулась ли в поселок блудная внучка Анжилмы. Она лежала в полумраке на пыльной кровати и думала – зачем же она все-таки приехала? Аттестат можно было купить в любом переходе. Что-то неотвратимо влекло ее в Солнечный. Неужели Степан? Или память бабушки не давала покоя? А может, надежда на встречу с Дамдинцэрэном. Аяна хоть по-прежнему сердилась на него, все же сильно скучала. После его исчезновения она чувствовала себя неполной и по-настоящему одинокой. С каждым днем эта трещина медленно разрасталась, заполняясь тоской и ощущением безысходности.

Никто так и не постучался, даже не прошел мимо ее дома. Дамдинцэрэн не появился, из полиции тоже не звонили. На третий день Аяна отбросила надежды и страхи и решила прогуляться. Для начала отправилась в лес. Здесь все было на месте – и поляна с подношениями, и сложенный из камней жертвенник. Если бы не подросшая трава, по которой много месяцев никто не ходил, можно было бы подумать, что Аяна была здесь не далее как пару дней назад. Пообщавшись с духами, девушка еще немного побродила по лесу. Вокруг было полно грибов – белых,