Невидимый фронт - Юрий Иванович Усыченко

class="p1">«А пожалуй, правильно. Я только об отце и думаю, а о себе ни крошечки, – такая мысль пришла в голову Асе впервые, и девушке стало стыдно. – Нет, конечно, Моро не прав, но немножко развлечься мне хочется. Я и с ними побуду немного, и домой успею».

– Если вы обижены моим отказом, беру его обратно, – весело сказала Ася. – Пошли.

– Вот и чудесно! – радостно воскликнул Моро.

Во время обеда он был, как говорится, на седьмом небе, постарался как можно больше расположить к себе девушку. «Вот так удача! Недаром ценят “Д–35”. Если старина Ральф захочет – своего добьется!»

«Д–35» не знал и не мог знать, что его «удача», которой он так радовался, сделалась его ошибкой.

…Марченко находился в худшем положении, чем Моро и Дынник. Капитан первого ранга не знал ничего о тех, с кем ему сейчас приходилось бороться. Каков будет первый удар в невидимой схватке и состоится ли сама схватка, Марченко предугадать не мог. И прежде всего ему необходимо было узнать, кто именно охотится за секретом трала.

Марченко решал задачу со многими неизвестными. Субъект, которого трижды за день видел Борисов и в котором можно подозревать шпиона, больше не появлялся, никаких следов его контрразведка не обнаружила. Он исчез – как в воду канул.

Рассуждая формально, Марченко мог не тревожиться. Вдруг инженер столкнулся с одним и тем же человеком несколько раз за день чисто случайно. Совпадение – и ничего больше. Однако Георгий Николаевич был слишком опытным в этих делах, чтобы успокоиться. Он не имел права ждать, пока враги начнут действовать. А рано или поздно они начнут, Марченко не сомневался. Слишком большое значение имела работа Борисова, уничтожавшая «голубую смерть».

Кто такой «иностранный корреспондент», какова его роль в Энске, Марченко мог лишь предполагать, основываясь на своей интуиции старого чекиста. Однако интуитивных догадок недостаточно для обвинения, и Марченко ни с кем не делился своими подозрениями. Если Моро не тот, за кого себя выдает, то он опытный, умелый разведчик. До сих пор он соблюдал крайнюю осторожность и не давал никакого повода подозревать себя во враждебных Советскому государству действиях. Беседы его с советскими людьми, обширные знакомства оправдывались естественным профессиональным любопытством журналиста дружественной державы, желающего шире узнать жизнь страны, ближе сойтись с ее гражданами. Моро не лез, куда его не приглашали, не спрашивал лишнего, не навязывался никому.

Так было до тех пор, пока он не постарался сблизиться с Асей Борисовой. Девушка привыкла быть откровенной с отцом и рассказала ему о знакомстве с иностранцем, о нескольких встречах с ним и, конечно, об обеде, устроенном Моро для Аси и Розанова. От инженера узнал про обед и Марченко.

«Чем вызван интерес иностранного журналиста к рядовой студентке? – рассуждал Марченко. – Хочешь знать, как живет советская учащаяся молодежь? Загляни в институт, в общежитие. Ну раз, другой увиделся с девушкой, а зачем приглашать ее к себе в номер? В ресторан на обед? И именно Борисову – дочь инженера-конструктора, работающего над тралом “Надежный”. Почему Моро вдруг воспылал симпатией к Борисовой? Влюбился? Но он не может не понимать: Ася ему не пара, женой его никогда не станет. А что, если один из участников будущих событий появился на сцене?..»

Отношения между Моро и Асей волновали не только капитана первого ранга. Думал о них и Бурлака. Бурлака считал: он и Ася Борисова – друзья. Познакомились они у Марченко случайно, когда Бурлака зашел к нему по какому-то срочному делу. Сначала молодые люди встречались редко, со временем сблизились. От недели к неделе, от месяца к месяцу крепла их дружба. Помогала и общая привязанность к морю – чаще всего они встречались на пляже, в яхт-клубе, на лодочной станции. Они могли проводить вместе целые дни, и никогда не иссякали у них темы для бесед, никогда не скучали они вдвоем.

Ася не делала секрета из своих встреч с Моро. Узнал о них и Бурлака.

– Он очень, очень забавный, а повидал сколько. Нам с тобой и во сне не приснится, что он пережил, – оживленно рассказывала она. И от оживления, симпатии, с которой говорила Ася о новом знакомом, у Ивана защемило сердце.

Они были на пляже, собирались купаться. Бурлака посмотрел на Асю, стоявшую рядом. Короткие, модно остриженные волосы то и дело выбивались из-под косынки – красной, как и Асин купальный костюм. Ася поправляла их плавными движениями тонких рук. Если бы эти руки обняли его, ласково привлекли к себе, у него остановилось бы дыхание, разорвалось сердце, внезапно подумал Бурлака, и от мысли этой ему стало и неловко, и хорошо.

Солнце подходило к той черте, где густая зелень моря отделялась от ало-синего закатного неба. Освещенное последними лучами, лицо девушки напоминало Бурлаке картину какого-то знаменитого художника. Где видел он эту картину, Иван не знал. Может быть, во сне?..

В вечерний час на пляже оставались самые завзятые любители купания, вроде Аси с Бурлакой. Волны, маленькие, непрерывно шепчущие что-то непонятное, набегали на берег и медленно растекались по песку. Одна из волн подбежала почти к ногам Аси, и в ней заалели отблески заката.

Беседа не клеилась. Занятый своими мыслями, Бурлака невпопад отвечал на вопросы Аси; когда же она замолкала, начинал сам говорить, но сегодня разговор его был сбивчивым, неинтересным.

Странное дело, до сегодняшнего вечера Иван всегда чувствовал себя в присутствии Аси легко и свободно, а теперь никак не мог попасть в прежний товарищеский тон. Он старался изо всех сил казаться остроумным, веселым – выходило натянуто.

Ася заметила, что с Иваном происходит что-то неладное.

– Ты рассеян сегодня, – сказала она. – Пошли лучше купаться, а то скроется солнце, и будет холодно выходить из воды.

Бурлака молча последовал за ней к трамплину.

Ася первая взбежала по дощатой лестничке, звонко шлепая босыми подошвами по мокрым ступеням.

– Гоп! – задорный возглас Аси прервал мысли Бурлаки. Изогнувшаяся в полете фигурка девушки мелькнула перед Иваном.

– Что же ты стоишь? Прыгай! – позвала Ася, отплывая от вышки.

Иван оттолкнулся от упругого, вибрирующего трамплина и через секунду плыл бок о бок с Асей.

– Хорошо! – сказала она. – Так бы плыла и плыла до Кавказа.

– А меня Марченко журит, если мы с тобой далеко в море забираемся, – сказал Бурлака.

– Георгий Николаевич ужасный педант.

– Иногда и это неплохо.

– Ну-ну, не поддавайся его агитации! Того и гляди предложишь мне купаться со спасательным кругом и не дальше чем в пяти метрах от берега.

Искупавшись, они вышли на песок, стали одеваться.

Балансируя на одной ноге, Ася вытряхивала песок из