Взрыв на рассвете - Юрий Борисович Ильинский

Коркин надрывался от кашля, смеялся, смеялся. Хохотал и Бурочкин, хотя зубы еще отбивали дробь. Облегченно, радостно — пронесло, пронесло! Коркин, посмеиваясь, поднял дрель, очистил сверло от опилок.

— Делу время, потехе час. Топай, Витя, поживее, не задерживайся.

Бурочкин козлом поскакал в укрытие и свалился на Горбача. Градов сидел на опрокинутом ящике.

— Как потрудился?

Вроде смеется? Бурочкин внимательно посмотрел на командира, на товарищей. Все повернулись к нему, Бурочкин приободрился.

— Последние новости! С сосны падают шишки… Налицо происки противника. Шишки вводят в заблуждение, отвлекают, так и запланировали бессовестные фашисты. Остальное в порядке.

— Шишки?.. Сколько прошли?

— Миллиметров тридцать.

Градов пометил в блокноте, встал, с сожалением оглядел измазанные сапоги.

— Погляжу, как отделенный управляется…

Командир ушел. Юрский проговорил:

— Дятел барабанит. Макушка сухая, сухостой. Обед выколачивает. Букашек, таракашек ловит, шишки роняет. Испугался, Витя, когда шишка стукнула?

— Чуть не умер.

Солдаты рассмеялись. Подбежал Бычков:

— Готово! Быстро готовьте раствор.

— Прошли?

— Ага. До конца.

— Ура!

— Чего орешь, Горбач? Быстрее, ребята, командир торопит. Готовьте все, что нужно для работы с цементатором. Тимашук, Юрский — к командиру. Бегом!

С машины сняли цементатор. Горбач принес бачок со смесью, Тимашук проверил исправность цементатора, соединил шлангом насос, бачок и герметизирующий колпак, затянул до отказа гайки болтов на крышке бачка насоса.

— Цементатор в исправности!

— Хорошо. Второму номеру расчета подкопать грунт под бомбой и укрепить цементатор.

Градов, Юрский и Тимашук спустились в котлован. Остальное по приказу командира вернулись в укрытие. Градов понаблюдал, как расчет устанавливает цементатор, помог Тимашуку приготовить смесь, отлив специальную жидкость из разных канистр.

— Заливай!

— Есть! Толковая вещь, товарищ лейтенант, сама за нас поработает. Молодец изобретатель, солдатские жизни сберег.

— Верно, Толя…

Тимашук обернулся — командир назвал его по имени? Градов, сосредоточенный, раскрасневшийся, тщательно проверял цементатор, несколько тщательнее, чем требовалось.

— Юрский, качай!

Солдат заработал насосом.

— Реже, не велосипед накачиваешь. Достаточно, давление создано. Тимашук, открывай кран бачка. Так. Теперь в укрытие. Быстро!..

— Запустили, — сообщил товарищам Юрский. — Наполняет бомбу наш боевой соратник и помощник товарищ Цементатор.

— Отдыхайте, — сказал Градов. — Скоро Родина позовет.

Через четверть часа офицер с расчетом цементатора направился к бомбе. Тимашук ослабил гайки болтов на крышке бачка, Юрский снял герметизирующий колпак и специальные цепи-крепления.

— Тимашук, посмотри, проник ли рабочий состав в отверстие на корпусе взрывателя?

— Проник. Только по малости обратно льется.

— Заткни отверстие щепкой! Юрский, опорожни цементатор. Идемте, товарищи, в нашем распоряжении час.

Самое мучительное для пиротехника — томиться без дела. Солдаты пытались найти хоть какое-то занятие — так легче. Солёнов проверял машину, издалека слышно было, как прогревал мотор. Горбач помогал товарищам очищать цементатор от рабочего состава, промывал бачок и шланги спиртом, ухмылялся:

— Васи нет — инфаркт бы от огорчения заработал! Такое добро переводим!

— Амбре, доложу вам! — Юрский мечтательно потянул носом. — Спиритус вини рефтификати. Высший сорт.

— Желаешь отхлебнуть? Отолью.

— Я тоби отолью! От я ж тоби отолью! — Это вернулся Доценко. Уставший, взмыленный…

— Я пошутил, Семен Михайлович. Еще вправду подумаете.

— Подумаю… Развлекаются тут, понимаешь, а мы на горбах снаряды таскаем. Порядочки в пиротехническом подразделении!

Через час Градов с двумя солдатами отправился к котловану. Вернулся удовлетворенный:

— Будем вывозить.

Погрузка шла медленно. Бурочкину предосторожности казались лишними — механизм прочно зацементирован.

— Возимся, деликатничаем. Давно бы закончили, отвезли…

— На тот свет успеешь.

Бурочкин швырял лопатой в кузов песок — готовил подстилку бомбе.

— Раствор проник во все щели, молотком не разобьешь. Чего бояться?

— Теоретически, — сказал Юрский. — А практически все может случиться, даже то, чего не может случиться.

— Словоблуд несчастный!

— А ты — экстремист! На что нас подбиваешь?! Ну, чего встопорщился? Ребята! Буря в стакане воды — Бурочкин разбушевался.

— Все оттого, что не доверяет технике, — заметил Бычков. — Гуманитарий. В армии приобщился — и сразу же с ней на «ты». Даже о оттенком пренебрежения, Техника этого не терпит!

— Балаболки! — рассердился Солёнов. — Работать за вас дядя будет? Серега верно говорит. На транспорте кто аварии делает? Новички. Не зеленые, а те, кто немного поездил. Научились водить и считают себя асами, лихачат. А потом — р-раз! И ваших нет. Веселее, братва!

— Разошелся Вася. Командует…

Солёнов и верно командовал. Когда наступало время вывозить боеприпасы, напускал важный вид, строго выговаривал солдатам, указывал, что и как делать. Он так увлекался, что порой не стеснялся командира. Градов не вмешивался — водитель хлопочет не напрасно.

Бомбу погрузили краном, отвезли в степь. После взрыва солдаты столпились у воронки, Юрский замерил глубину и диаметр.

— Восемь и двенадцать метров соответственно.

Желтая земля дымилась, остро пахла сгоревшей взрывчаткой. Бурочкин поискал осколки, не нашел.

— Засыплем воронку, товарищ лейтенант?

— Не стоит, — ответил вместо Градова Доценко. — Весной снеговая вода набежит, ставок образуется. Хлопчики местные спасибо скажут.

— Рыба заведется, — поддержал Тимашук, — рыбаки понаедут.

— Сомнительно, — протянул Юрский. — Но лягушки непременно. В любой луже живут. Бывало, ночами спать не давали, черти лапчатые, перепончатые…

— Ну пошли, перепончатые, — позвал Градов. — Нам еще столько прудов сооружать…

12

ДО ВЗРЫВА — МИНУТА…

— Придерживай, Юрский.

— Заноси конец. Витька, не спи на ходу!

Голубоватая, будто новенькая бомба мягко опустилась на дно кузова. Коркин вытер лоб.

— Родная сестричка покойной крестницы.

— Сколько их, куда их гонят? — Горбач подолом майки осушил багровое, веснушчатое лицо. — Скоро местность превратим в озерный край.

— Лунный ландшафт устроим, — поддакнул Юрский. — Отдохнем или сразу повезем?

— В могиле отдохнешь, — буркнул раздосадованный Солёнов. Он хотел поскорее вернуться в полк, в воскресенье свидание. И девушка стоящая…

Юрский скорчил испуганную физиономию:

— Фи! Какие мрачные намеки. Не совестно затевать загробные разговоры до обеда? Бесчувственный ты, Вася. Кремень.

— Молчи, студень! Собирайтесь, поедем.

— Студень — это вещь. С хреном…

Машина тронулась. Градов сидел в кабине мрачнее тучи. Не рассосалась горечь разочарования и унижения.

Перед отъездом Градова вызвали в штаб. Дежурный по части Гай вручил белоснежный конверт из плотной бумаги, с красивым, двухцветным грифом.

— Министерство обороны! С министром в дружеской переписке состоишь? Ай да Володя! Теперь перед тобой весь полк по стойке «смирно» встанет. Включая полковника. Выдающаяся личность…

— Не морочь голову, Гай. Давай депешу, не злоупотребляй властью.

— Спляшешь?

— Хоть на руках! Потом.

— Дудки! Хитрый какой! Найдешь тебя… Укатишь к своим бомбочкам, миночкам, манечкам…

— Мучитель. Отдай письмо!..

— Пляши.

— Не умею.

— Таких слов в армии нет! Выдай что-нибудь современное. Например, сиртаки.

В глазах Градова блеснула искорка.

— Так и быть. Что с тобой, злодеем, сделаешь, твоя власть. Но погоди, отыграюсь. Сейчас выйду на середину. Начинаю… Ух, ты! Генерал идет. Прямо сюда!

— Врешь?! Где?

— Глянь в окно. Беги, рапортуй, дежурный!

Гай оглянулся, Градов попытался выхватить конверт.