Песочный человек - Маша Ван

– Даниель, – кричит Элизабет. Хозяин домика возится неподалеку с рыболовными сетями. Она подходит ближе и протягивает ему ключи. – Спасибо, Даниель. Мне очень понравилось у вас. Здесь волшебно.

Старик улыбается, щурится на солнце, но в его взгляде проскальзывает толика сомнения.

– Уж не наши ли парни напугали вас, мисс Элизабет? – спрашивает он. – Вы все две недели в лечебнице провели или сидели взаперти.

– Ничего такого, – улыбается она. – Мне просто нужно было уединение, чтобы закончить свою работу, а ваш домик и этот чудесный вид очень помогли мне.

– И о чем же ваша книга? – Даниель забирает ключи. Интересуется скорее чисто из вежливости.

– О лжи, – говорит Элизабет не задумываясь. – О неправильно принятых решениях, бушующих волнах океана и бумажных драконах. – Она улыбается уголком рта, когда вспоминает впечатляющую коллекцию в комнате Уильяма.

Даниель прыскает в кулак и мотает головой из стороны в сторону.

– Что? – удивляется Элизабет.

– Обычно такие юные леди пишут о любви, – добродушно усмехается он. – О чувствах или еще о чем-то в этом роде, – он делает неопределенный жест рукой. Даниель выглядит как человек, умудренный опытом и бесконечно далекий от любовных драм.

– Любовь там тоже была, – она грустно улыбается, вдыхает в последний раз соленый воздух Вика. – Наверняка это была она.

– Какой-то странный набор. – Даниель останавливается на мгновение и прищуривается. Элизабет смеется в ответ.

– Вот и я так думаю.

Вначале они с родителями хотели уехать сразу же, но в итоге решили, что всем им не помешает еще немного свежего воздуха. К тому же Фло очень хотела увидеть своими глазами черные пляжи, о которых так много рассказывала ее дочь.

Поэтому Элизабет сняла на три дня почти такой же домик в соседней деревне.

Она не решилась спрашивать разрешения у Даниеля остаться еще ненадолго. Ведь как бы она объяснила тогда, что написание книги закончилось тем, что в итоге она забрала из лечебницы для душевнобольных парочку незнакомых ей психов. Как бы это выглядело?

Элизабет качает головой, задумавшись. Она совсем завралась.

Она прощается с Петером, садится за руль и выезжает на окружную дорогу, сворачивая в сторону «Хепна». С удивлением подмечает, что вид бледно-голубого «Форда Англия» уже не вызывает в ней прежних чувств. Она уверенно держится за руль, полностью контролируя ситуацию.

На дороге пусто, как и всегда. В Исландии в принципе очень легко остаться наедине с самим собой. Можно мчаться по трассе несколько часов и не встретить на своем пути и десятка машин. Именно за это она полюбила остров еще больше. Она думает, что здесь смогла найти себя.

Она опускает стекло, чтобы полной грудью вдохнуть свежий морской воздух. Подставляет лицо под яркие лучи солнца. В Исландию приходит настоящая весна.

Чем ближе Элизабет к леднику, тем пасмурнее становится погода. Из-за накрапывающего дождя приходится закрыть окно. Видимость на дороге ухудшается, но она давит на газ, крепче цепляясь за руль.

Автомобиль тормозит у главных ворот. Пальцы нервно подрагивают от прикосновения к кованой ограде, которую она открывала уже множество раз, но Элизабет смело шагает вперед.

Она щурится, чтобы разглядеть хоть что-то в густом молочном тумане. Добирается до центральной аллеи, где Уильям ждал ее каждый день, но в парке безлюдно.

Элизабет начинает нервничать. Чувствует, как в груди нарастает тревога с очередным шагом, который приближает ее к главным дверям лечебницы.

Он не мог уехать. Не мог просто исчезнуть. Уильям лечился здесь полтора года до нее, и не было никаких предпосылок, что его должны выписать. По крайней мере, он не говорил…

Элизабет замирает, вцепившись в огромную изогнутую ручку дубовой двери. Вспоминает его слова о том, что доктор Джонас хочет что-то попробовать.

Он сказал это тогда, в баре. Но не может же… Нет, Уильям не уточнял, какие методы лечения хочет использовать Джонас и что конкретно ему предстоит.

Элизабет с силой тянет за ручку, распахивает дверь и несется по пустынному коридору больницы.

Она слышит лишь стук собственного сердца где-то в ушах. Она не должна так волноваться только потому, что Уильям решил не выходить на улицу в такую отвратительную погоду, но в душе нарастает паника, тревога, которая смешивается с предчувствием чего-то нехорошего.

Она останавливается напротив двери с номером «138». Его палата в дальнем конце крыла. Заносит руку, чтобы постучать, но неловко мнется в нерешительности еще несколько мгновений.

Она так испугалась неизвестно чего, что из головы вылетели все оправдания. Вся речь, которую она готовила для Уильяма два дня.

Неважно. Самое главное, чтобы с ним все было в порядке.

Она робко стучит два раза. Надеется услышать его «войдите», но отвечает ей только тишина. Трясущимися пальцами сжимает дверную ручку и тянет на себя. Ее встречает поток морозного воздуха из настежь открытого окна.

Она никогда не задумывалась, что ощущает человек, когда входит в палату к своему близкому и видит лишь стерильную чистоту.

Элизабет бегает взглядом по всем поверхностям в комнате: здесь не осталось ни одной его личной вещи. Полка с драконами пуста. Она делает шаг вперед и решительно распахивает шкаф, в котором одиноко покоятся несколько вешалок.

Белая хрустящая простыня заправлена по линейке. Элизабет не хочет думать, что она ждет своего нового пациента.

Это похоже даже не на истерику, на агонию, когда она открывает каждый чертов шкаф и ящик в палате, пытаясь найти следы его пребывания.

Возможно, сегодня его вещи забрали в прачечную и решили сменить постельное белье, а Уильям на процедурах, именно поэтому…

Элизабет сама не понимает, в какой конкретно момент начинает плакать. Она всхлипывает и пытается утереть рукавом слезы, которые текут по ее лицу сплошным потоком.

Что-то случилось. Здесь пусто, Уильяма тут больше нет.

Она прикрывает рот ладонью и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться.

В конце концов, еще ничего не известно. Она не понимает, почему так реагирует, но возле дальней ножки кровати она замечает маленький уголок больничного бланка. Элизабет встает на колени и наклоняется, протягивает руку.

Это роза. Бумажный цветок, который подарил ей Уильям три дня назад. Должно быть, его не заметили, когда убирали палату.

– Мисс? – в дверях появляется светловолосая пухлая женщина низкого роста. Ее брови сведены в строгую линию, а на груди Элизабет может рассмотреть бейдж с именем «Мия».

Кажется, это медсестра Уильяма.

– Простите, – начинает оправдываться она. – Я не хотела врываться вот так, просто я ищу Уильяма и…

Выражение ее лица меняется. Со строгого на понимающее, а после… Элизабет отказывается давать название этой эмоции.

– Мне жаль, – говорит Мия.