Песочный человек - Маша Ван

пустота внутри ее понемногу отступает, когда Уильям берет ее за руку, когда проводит пальцами по ее запястью, когда улыбается открыто и искренне в ответ на очередное ее замечание. И она эгоистично хочет продлить это чувство хотя бы на несколько дней.

Должно пройти время, прежде чем она сможет оправиться. Прежде чем эти две недели в «Хепне» забудутся, превратятся в засвеченный на солнце кадр старой фотопленки.

Вот только сейчас она смотрит на часы, стрелка которых неумолимо движется, будто уже начала обратный отсчет, и отчаянно жалеет о том, что не в силах остановить время.

Почему-то Элизабет думает, что у нее все сложится хорошо в итоге. Нет, она в этом уверена.

После разговора с доктором Джонасом ей стало намного легче, вот только не так просто за один вечер отпустить старые обиды.

Она в последний раз оглядывает свое отражение в зеркале и улыбается широко, решая, что подумает обо всем этом завтра. Накидывает на плечи пальто и тихо прикрывает за собой дверь.

Нужно спешить, ведь Уильям уже ждет ее.

Я вскакиваю с места, когда за дверью слышится робкий стук. Часы только что пробили восемь. Она пришла минуту в минуту.

– Войдите, – говорю я.

Скрип петель заставляет меня встрепенуться. Я быстро поправляю волосы и манжеты на рубашке. Хочу, чтобы сегодня все было идеально.

– Привет, – тихий голос Эммы вызывает во мне улыбку.

– Ты пришла, – пытаюсь совладать с собой, но в моем тоне все равно облегчение.

– Конечно, – отвечает она. – Я же обещала.

Иду на звук ее голоса, помогаю снять пальто и вешаю его на крючок у входа.

– Проходи, я тут… небольшой ужин организовал, – неловко чешу затылок и надеюсь, что Мия поставила посуду белого цвета, а не в горошек, как она предлагала в самом начале.

– О-о, – протягивает Эмма. – Это очень здорово. Ты молодец, Уильям.

Мои щеки начинают пылать, стараюсь не ухмыляться слишком самодовольно.

– На самом деле мне помогли. Мия, медсестра, – не знаю, зачем говорю все это, просто не могу побороть смущение.

Все предыдущие разы наши встречи были спонтанными, а теперь это настоящее свидание.

– Ты сам все это сделал? – изумленно восклицает Эмма. Не понимаю, о чем она, я ведь сказал… – Птицы, – поясняет она.

– А-а, это. – Черт, нужно было спрятать весь этот хлам подальше. Наверняка они уродливые и кривые, чего еще можно ожидать от слепого, но Эмма, похоже, в неподдельном восторге. Либо она очень хорошо умеет притворяться. – Здесь, в общем-то, особо нечем заняться, – оправдываюсь я.

– Они очень красивые. – Слышу, как шелестит бумага под ее пальчиками, когда Эмма гладит моих драконов и птиц. – Оу, – она вдруг запинается. – Это… это что-то другое.

Я напрягаюсь и чувствую, как руки начинают потеть.

Черт.

Все утро я пытался сделать цветок из больничного бланка. Перевел, наверное, двадцать или тридцать штук, но ничего не выходило. Я мог бы попросить Мию, но не хотел напрягать ее еще одной своей просьбой.

Вначале это показалось мне милым и забавным, но потом я решил, что все это глупости. Наверняка Эмме дарили десятки самых лучших букетов, и тут никчемный идиот Уильям со своим бумажным убожеством.

Я все выкинул в корзину, но, скорее всего, Мия снова поступила по-своему.

– Я… У меня не получилось. Не обращай внимания, это просто ерунда… – Вытираю влажные ладони о ткань брюк и стою как истукан посреди комнаты.

Обязательно выскажу все Мие после.

– Ты сделал это для меня?

Почему она не видит, как отчаянно я хочу сменить тему?!

– Нет… То есть да, но я не думаю…

– Спасибо. – Я слышу, как Эмма медленно подходит ко мне. – Мне никогда не дарили таких красивых цветов.

Пытаюсь возразить, но чувствую, как ее губы накрывают мои, и тут же замолкаю. Она такая маленькая и хрупкая, что едва достает мне до подбородка, и мне приходится наклониться, чтобы она не тянулась.

Вообще-то я планировал поесть, планировал выпить с Эммой хорошего вина и потанцевать, но такой поворот событий мне нравится даже больше.

Ее пальцы зарываются в мои волосы, царапают кожу, и по спине пробегает дрожь. Я все еще тянусь к ней, когда Эмма отстраняется.

– Кажется, ты приготовил для меня ужин.

Я улыбаюсь, но не могу не поцеловать ее снова.

– Да, пойдем.

Веду Эмму за руку к своему небольшому столику и отодвигаю для нее стул. Я чертовски сильно переживал, что не смог сделать это тогда, в баре. Слепота слепотой, но правил приличия еще никто не отменял.

– Это выглядит аппетитно, – произносит она. Слышу улыбку в ее голосе. – Давай я поухаживаю за тобой.

Раздается звон бокалов, и я хмурюсь.

– Нет, – говорю резче, чем следовало. – Нет, не надо. Я сам. Только скажи, когда нужно остановиться.

Нащупываю бутылку с вином. Мия специально открыла ее заранее, просто воткнула пробку сверху. Со штопором я наверняка бы не справился, а заставлять даму за столом открывать вино – это уже слишком. Для Артура не стало бы оправданием не то что мое зрение, даже отсутствие всех конечностей.

Я вынимаю пробку и подношу бокал к горлышку, аккуратно наклоняю бутылку так, чтобы вино точно не пролилось.

– Все, хватит, – говорит она, и я протягиваю ей бокал.

После я наливаю себе, руководствуясь ее подсказками, и решаюсь произнести тост.

– Эмма… – Моя рука поднимается над столом. Не знаю, насколько нелепо я сейчас выгляжу, но я хочу сказать ей очень много вещей. – Я так рад, что мы познакомились. Я бываю грубым, ты и сама, наверное, уже поняла это в наш первый раз, – ухмыляюсь. – Да и во второй тоже. Но я никогда не встречал такой девушки, как ты. – Ерзаю на месте и пытаюсь справиться с нервами. Какого черта я вообще затеял этот разговор? Несу какую-то чушь.

Я не собираюсь признаваться в любви или еще что-то в этом роде, но я благодарен ей за все. И это я хотел сказать до того, как у меня пропал дар речи и внезапно вылетели из головы все слова.

– Я тоже рада, Уильям. – Я благодарен Эмме за то, что не выжидает молча, пока я покрываюсь алыми пятнами перед ней и пылаю от стыда. – Для меня ты особенный.

Ее голос наполняет мою грудь теплом. Эмма подносит свой бокал и легко чокается с моим. Я отпиваю немного вина. Кажется, ей нравится вечер.

– Когда ты улетаешь? Вы едете в Австралию или задержитесь в Лондоне с родителями? – спрашиваю.

– В понедельник, – отвечает она. – Мы отправимся сразу домой. Я не была там очень давно и успела