Песочный человек - Маша Ван

Он поднимает голову. Не отвечает, кажется, целую вечность. Их взгляды друг напротив друга, и она все еще боится, что он сможет каким-то образом увидеть ее, угадать в девушке Эмме очертания ненавистной ему Элизабет Мерфи. Но, конечно же, этого не происходит.

Уильям коротко кивает. Она приближается медленно и легко касается его рта. У Элизабет перехватывает дыхание, когда его язык аккуратно раскрывает ее губы. Когда его пальцы легко проходятся по ее ребрам, путаются в ее волосах.

Элизабет зажмуривает глаза и прилагает все усилия, чтобы не решить вдруг, что он и вправду принадлежит ей. Поверить в это слишком просто, когда его сердце так отчаянно бьется под ее ладонью.

– Эмма, я… – хочет что-то сказать он, но звук его голоса тонет в новом поцелуе.

Элизабет не хочет слышать это имя, оно ей опостылело.

Еще один поцелуй и еще. Она вздыхает, когда его ладонь мягко накрывает ее грудь. Пусть он будет помнить только Эмму – неважно. Она хочет, чтобы хотя бы эти четыре дня он не чувствовал себя одиноко. Они оба.

Вода тихими кругами расходится возле их тел. Над головой мерцает лампа. Еще мгновение, и она отстраняется.

– Не уходи, – просит Уильям. Губами касается ее лица, ее носа и щек, и Элизабет вновь сдается.

Он не разрывает поцелуй ни на секунду, даже когда они начинают задыхаться, будто это жизненно важно для него, будто наступит чертов конец света, если он отпустит ее.

Вдалеке слышатся лязг связки ключей и чьи-то ругательства. Она застывает, округляет глаза.

– Что там? – в панике шепчет Уильям. На лице ни следа от былого возбуждения.

– Тс-с, – шикает Элизабет и прислушивается.

Когда в поле зрения появляется тусклый свет фонарика, она начинает паниковать.

– Есть кто? – раздается грубый сиплый голос. По всей видимости, это охранник.

Она чувствует, как Уильям прижимает ее ближе к себе, будто ее могут отнять у него в любую секунду.

Луч света становится все ярче, Элизабет бегло оглядывается по сторонам.

– Нужно нырять, – шепчет она, когда понимает, что путей к отступлению нет.

– Что? – переспрашивает Уильям.

– Зажми нос! – требует Элизабет и уже через секунду давит на его плечи, проследив за тем, чтобы его макушка скрылась из виду под толщей воды, а после ныряет сама.

Они опускаются на самое дно бассейна, Элизабет открывает глаза. Видит, как маленький луч света от фонарика шарит по водной глади.

Она косится на Уильяма, а после снова наверх. Пять секунд, десять. Лучше бы этому парню убраться отсюда поскорее, ведь запаса воздуха остается критически мало.

– Чертовы замки, вечно с ними что-то не так, – слышит она издалека голос охранника. Фонарь пропадает из поля зрения. – Ладно, завтра разберусь.

Элизабет аккуратно всплывает, чтобы не создавать лишнего шума. Тяжелые шаги гулко раздаются у самого выхода.

– Кажется, ушел, – тихо произносит Уильям через пару минут.

– Да, – кивает Элизабет. И они, не сговариваясь, начинают смеяться, громко и заливисто.

– Как он не заметил разбросанных вещей? – хмыкает он. – Этот парень вообще держится за свою работу?

– Я спрятала их под скамейку перед тем, как нырнуть, – отвечает Элизабет. – На случай, если нас вдруг застукают.

– Ты сумасшедшая, – произносит он сквозь смех. – Тебе кто-нибудь говорил?

– Обычно люди говорят другие вещи про мой ум. – Она усмехается и отплывает ближе к бортику. Берет Уильяма за руку, чтобы помочь выбраться.

– Эмма? – зовет Уильям. Элизабет подает ему одно из полотенец, разложенных здесь же, но он пока не спешит одеваться.

– Что? – отвлекается от сборов она.

– Приходи завтра.

Элизабет обращает внимание на лицо Уильяма, когда он тяжело сглатывает, сжимает руки в кулаки.

– Хорошо, я… – Она ведь и так собиралась прийти, но он, похоже, вкладывает в эти слова какой-то свой смысл.

– Я бы хотел пригласить тебя на свидание, – выпаливает он на одном дыхании, будто она может отказать после всего, что произошло между ними в этой комнате.

– Да, – кивает Элизабет и берет его за руку. – Я согласна. Во сколько встретимся? Куда мне нужно подойти? – она уточняет со всей серьезностью, казалось бы, глупые вещи, ведь очевидно, что они в больнице, она может прийти сюда в любое время и найти его на скамейке на центральной аллее, но Элизабет понимает, насколько это ценно для Уильяма – чувствовать себя нормальным.

– Завтра в восемь, – говорит он решительно. – В моей палате. – Ее пальцы на мгновение замирают. – Н-не подумай, ничего такого… Я просто хотел поужинать… только вдвоем, – он оправдывается, наверное, боится ее обидеть своим фривольным предложением. – Я попрошу Мию помочь мне организовать для нас все.

– Я с радостью поужинаю с тобой, Уильям. – Она прекращает его лепет коротким касанием губ и улыбается.

Глава 7

День одиннадцатый

На календаре девятое июня пятьдесят девятого.

Я завязываю черный галстук, который почти сливается с черной рубашкой.

– Ты все-таки решил поехать? – слышу тихий мамин голос. Она стоит в дверях моей комнаты, я вижу ее отражение в зеркале.

– Да, – киваю. – Там должен быть кто-то из нашей семьи.

Последние три дня прошли сумбурно, быстро, в полной растерянности. Утром шестого июня я узнал о том, что вчера поздно вечером на заводе отца произошла авария. Когда я проснулся, у ворот нашего дома уже толпились газетчики.

– Уильям, я… я переживаю за тебя, – говорит она. – Случилось очень большое горе, все взбудоражены. Возможно, тебе лучше остаться дома?

Понимаю, почему мама просит об этом, но не могу позволить себе зарыть голову в песок.

Днем того же шестого числа в окно гостиной попал увесистый булыжник. Раздался оглушительный треск стекла, а зеваки на улице на миг замолчали. После первого на фасад дома обрушился целый поток камней.

Люди выкрикивали проклятия и обвиняли во всем отца, который в этот момент сидел в своем кабинете и пил виски. Кажется, тем утром он прикончил бутылку. Помню его лицо тогда – непривычно бледное и испуганное. Он был готов к тому, что с минуты на минуту в нашу дверь постучит констебль. Что в итоге и произошло.

Отца взяли под стражу, а маме настоятельно рекомендовали не покидать Уоррингтон, после заменив ее наказание на домашний арест.

– Они думают, что виноват Артур, – говорит мама, ее голос срывается на имени отца. – Но это ведь не так?

В ее глазах столько надежды, будто бы я знаю ответ на заданный вопрос, и я спешу успокоить ее.

Я никогда не считал отца плохим управленцем. Да, у него были проблемы – их было намного больше, чем