Песочный человек - Маша Ван

– Мое любимое место во всей Исландии, не считая «Хепна», – улыбается Джонас. – Спуск не такой страшный, если наверняка знать, куда ступать.

Элизабет тяжело дышит, оглядывается по сторонам. Она уже успела заметить одну странную тенденцию – море на острове везде разного цвета. Все зависит от песка, погоды, ветра и еще множества факторов. Столько оттенков синего она не видела ни разу за всю свою жизнь.

– Мне здесь нравится, – протягивает Элизабет и закрывает глаза. Подставляет лицо под скудные лучи холодного северного солнца и внезапно слышит отчаянный крик.

Она вздрагивает и открывает глаза, а после понимает, что доктор Джонас отошел от нее на несколько метров, повернулся лицом к океану, широко расставил руки и начал истошно орать.

– Что случилось? – она пытается подойти ближе, но волны отгоняют ее, Джонас уже по колено в воде.

Боже, если он и вправду тронулся умом в своем странном кабинете… Она даже не предполагает, что делать. Как можно помочь такому человеку и нужно ли помогать ему вообще?

– Доктор Джонас, – снова зовет она. – В чем дело? Могу я чем-то…

– Чего вы хотите, Элизабет? – внезапно он оборачивается. На его лице широкая, почти безумная улыбка.

Элизабет пытается взять себя в руки, но на самом деле она в ужасе.

– Я не понимаю. – Она начинает судорожно искать пути к отступлению, но пляж взят в плотное кольцо гор, а впереди только бушующие волны Атлантического океана, которые не спасут ее в любом случае.

Можно было бы попробовать добраться до этой треклятой машины, но ей не выбраться отсюда без Джонаса, скорее она переломает себе ноги.

– Чего вы хотите от жизни? – Он смеется, и его ноги вязнут в грязно-сером песке, тогда как она остается в стороне от береговой линии.

– Хочу, чтобы мама поправилась, – произносит она тихо. Возможно, если дать Джонасу ответ на его вопрос, то они покончат с этим достаточно быстро. Она где-то слышала, что не стоит злить нетрезвых или умалишенных людей.

Сейчас ей кажется, что главный врач лечебницы «Хепн» объединяет в себе два этих качества.

– Ответ неверный, – кричит Джонас и поднимает с земли огромный валун. Он весит больше десятка килограмм, это точно, но сухой, щуплый мужчина держит его над головой на вытянутых руках, а после швыряет в море. – Попытка номер два.

Элизабет сглатывает, прочищает пересохшее горло и пятится.

– Я-я хочу, чтобы моя семья была в порядке, чтобы у мамы не было новых рецидивов, а папу взяли обратно на его любимую работу, – она пытается дать развернутый ответ, хоть и не вполне понимает, что конкретно ему нужно.

– И снова мимо, – хохочет Джонас. Он запрокидывает голову назад и снова кричит, отчаянно и дико. Должно быть, он сорвет голос уже через пару минут. – Ну же, попробуйте, Элизабет, – настаивает он. – Давайте, крикните что есть мочи.

– Я не хочу, я не… – и тут происходит самое странное.

Доктор Джонас – директор лечебницы «Хепн», профессор, медик и просто уважаемый человек – начинает танцевать. Он щелкает пальцами в такт одному ему известной музыке. Он стучит каблуком по песку и напевает себе под нос.

Становится абсолютно очевидно, что Джонас безумен.

– Когда вы в последний раз испытывали оргазм, Элизабет? – Она открывает рот, но тут же задыхается от этой бестактности. – От своих пальцев или от чужих, неважно. – Джонас запрокидывает голову и качается в такт неизвестно чему.

– При чем здесь… Я не стану обсуждать…

– Когда выпивали больше, чем позволяют правила приличия? – продолжает он. – Когда в последний раз смотрели на себя в зеркало и вам нравилось то, что вы видите? Когда вы покупали для себя дорогую и ненужную вещь лишь потому, что страстно ее желаете? Когда делали хоть что-то, что понравится только вам? Когда получали удовлетворение от этой жизни?

– Я… У меня все в порядке, – оправдывается Элизабет и часто моргает. – Моя мама выздоровела, это все, чего я хотела, и…

– Ваша мама здесь ни при чем, – кричит Джонас и заливисто смеется, будто она сказала самую большую глупость, которую ему только удавалось слышать в жизни. – Что насчет Элизабет Мерфи? Насчет ее желаний?

– Я хочу спокойствия, – дрожащим голосом произносит Элизабет. – Хочу, чтобы мои действия не причиняли боль другим людям из раза в раз. – Она чувствует, как к горлу подступает ком при воспоминаниях о своей семье, а теперь еще и об Уильяме, которого она обманула.

– Бла-бла-бла, – перебивает ее Джонас бесцеремонно. Если он собирался устроить сеанс психоанализа прямо на пляже, то у него ни черта не выходит. – Снова какие-то другие люди, – выплевывает он. – Где мне найти среди всего этого хлама Элизабет Мерфи?

Она начинает злиться. Чувствует, как ее щеки покрывает румянец.

– Чего вы от меня хотите? – огрызается Элизабет. – Я не эгоистка, чтобы думать только о себе! У меня есть родные, о которых нужно заботиться. Есть обязанности…

– Может, за этими обязанностями вы стараетесь не замечать, что всем на вас попросту плевать? – зло смеется Джонас. – Вашим родителям, вашим друзьям, всем вокруг, – разводит он руками в стороны, описывая пляж.

– Это не так! – выкрикивает она. В горле клокочет обида, от злости начинают скрипеть зубы.

– Неужели? – склоняет голову Джонас. – Кому должно быть до вас дело, Элизабет, если вы не нужны даже самой себе?

Глаза щиплет от непролитых слез, от груза ответственности, который тяжким бременем лежит на ее плечах вот уже много месяцев.

Сначала это была учеба. Ожидания десятков людей, связанные с ее будущим и престижем их маленького городка. Затем были ее родители, теперь Уильям, ведь она пообещала себе не оставлять его, несмотря на то что она уже понимает – их расставание оставит глубокую рану в ее душе.

Она будет кровоточить еще очень долго, Элизабет слишком редко подпускает к себе кого-либо.

– Произнесите это! – требует Джонас, прекрасно видя, что она уже на грани истерики. – Скажите, чего вы хотите, Элизабет!

– Я просто хочу жить, – всхлипывает Элизабет. – Хочу иметь право на ошибки так же, как и все остальные. Хочу ходить в кафе с друзьями. – Она понимает, что из ее горла вырываются крики вперемешку с истерическими смешками, но у нее нет сил остановиться. – Хочу, чтобы все поняли, что я не железная, что я тоже человек, – она повышает голос на каждой фразе, это похоже на какой-то странный транс. – Не хочу больше брать ответственность за кого-то. Хочу, чтобы заботились обо мне. Я просто хочу быть девушкой.

Она поднимает голову к небу и закрывает лицо руками. Элизабет не планировала говорить всего этого, но она не