Песочный человек - Маша Ван

– Не отходите далеко от Элизабет и во всем ее слушайтесь! – кричит Карен им вслед, когда они уже выходят во двор. – Не то я расскажу все отцу!

Элизабет крепко держит одной рукой крохотную ладонь Лизы, а второй хватает Тома. Дети постарше цепляются друг за друга, образуя своеобразную цепочку.

Элизабет не может расслабиться. Из раза в раз пересчитывает всех по головам, пока они ждут автобус до города на ближайшей остановке.

Она и подумать не могла, что так сложно организовать пять человек. Особенно если эти люди – дети.

Она слышала от Стивенсонов, что Артура Кросби отпустили и сняли с него все обвинения, что завод снова заработал. Если бы такое случилось еще год назад, наверное, горожане разорвали бы его собственными руками, стоило отцу Уильяма выйти из полицейского участка.

Но прошло почти два года, и люди поняли, что на одной ненависти не выжить. Как бы они ни относились к Артуру Кросби, его предприятие кормило в Уоррингтоне множество семей.

С тех пор разорилось немало мелких лавок и заведений, никак не связанных с заводом. Люди значительно обеднели. Многим пришлось уехать, чтобы попросту выжить и не начать голодать.

Так что сейчас у всех приподнятое настроение. Вот и новое кафе с мороженым открылось на месте того клуба, где раньше стоял музыкальный автомат, который был центром притяжения всей молодежи в городе.

Автобус сбавляет скорость только перед самой остановкой. Элизабет делает шаг назад, но не успевает оттащить всех детей – Хлою и Чарльза окатывает из лужи.

Элизабет поджимает губы в ответ на неодобрительный взгляд Хлои. На лице девочки буквально написано, что мама справилась бы намного лучше.

Хорошо, ничего страшного. Элизабет уверена, что не в последний раз кто-то из детей сегодня вымажется в грязи.

Она пропускает ребят в автобус, не забыв еще раз пересчитать всех, словно цыплят, покупает у водителя билетики.

Мама подыскивает работу в городе, она не хочет возвращаться на завод, тогда как папа дежурит у проходной днями напролет. Пока особенных успехов нет – после официального объявления об открытии предприятия к его воротам начали стекаться практически все прежние работники: кладовщики, грузчики, слесари.

Папа говорит, что надеется подать резюме уже через пару дней, когда до него дойдет очередь. Настоящая удача, отмечает Элизабет с сарказмом.

Но папа считает, что только так они смогут вернуться к прежней жизни. За плечами у него два курса повышения квалификации и огромный опыт работы. К тому же на заводе ему платили очень хорошие деньги по меркам Уоррингтона.

Остается надеяться, что завод продолжит выпускать детали в том же объеме, тогда все люди, что лишились работы два года назад, смогут вернуться.

За своими раздумьями Элизабет едва не пропускает нужную остановку.

Она хватает детей в охапку и просит водителя подождать, пока все они выберутся на улицу.

Погода стоит солнечная и ясная для конца апреля. Совсем скоро День весны.

Она не любила его все два года. Старалась не замечать всеобщего приподнятого настроения, отворачивалась, встречая на своем пути толпы празднующих. Но сейчас все иначе, все вернулось на круги своя.

– Ну что, – говорит Элизабет. – Какое мороженое любите?

Когда дети начинают выкрикивать ответы, она хмурится, пытаясь запомнить хоть что-то, но очень скоро выясняется, что Стивенсоны любят абсолютно все сорта. Главное, чтобы это самое мороженое было сладким, холодным и непременно полито шоколадом.

– Хорошо, хорошо, я поняла! – пытается перекричать их Элизабет. Подталкивает всех ко входной двери с новенькой, недавно отпечатанной вывеской.

– Киса-киса! – восклицает Лиза, указывая пальчиком на другую сторону улицы, где вальяжно прогуливается упитанный кот.

– Да, это котик, все верно, – улыбается Элизабет. – Но давай погладим его позже, сначала…

Она не договаривает. Взгляд скользит по брусчатке вслед за пушистым хвостом, пока не натыкается на черные, начищенные до блеска ботинки.

Элизабет поднимает глаза и замирает. На той стороне дороги стоит Уильям Кросби в окружении своих старых друзей – Роба и Фрэнка.

Они не виделись почти две недели. Тринадцать дней, если соблюдать точность. Да, она считала. И сейчас эта случайная встреча ощущается как удар под дых.

Между ними только небольшая полоса дороги, и, казалось бы, Элизабет может перейти ее, позвать его по имени, снова прикоснуться к его руке. Но ее ноги наливаются свинцом, а преграда кажется непреодолимой.

Внезапно в горле начинает першить. Она заправляет за ухо выбившийся локон, пытаясь справиться с эмоциями, пока дети дергают ее за подол джемпера, прилагая все усилия, чтобы разорвать его на части, а она совершенно не представляет, что же делать.

– Элизабет! – громко зовет Филипп и тянет ее за руку. – Пойдем же, сейчас все вкусное разберут!

Уильям отвлекается от разговора, услышав детский крик. Он поворачивает голову и видит Элизабет, встречается с ней взглядом, а после…

Она судорожно втягивает воздух, пытаясь избавиться от ощущения пощечины на своем лице.

Он просто отворачивается. Не проходит и доли секунды, как он возвращается к разговору, едва ли задержав на ней взгляд.

– Долго будешь пялиться? – на всю улицу вопрошает Чарльз. – Это же просто кот!

Она часто моргает и заставляет себя отвернуться.

– Да, – кивает Элизабет, стараясь собраться с мыслями. – Да, конечно, идем.

Она открывает дверь, чудом находит единственный свободный столик в переполненном кафе, заказывает порции для детей и себя. Элизабет двигается механически, практически не вдумываясь в смысл собственных действий.

О встрече с ним она думала каждую ночь с момента приезда, но ни один из исходов их возможных примирений или скандалов не был таким… опустошающим? Не был ничем.

Она усаживается на краешек дивана и пробует ванильный пломбир, совсем не чувствуя вкуса.

Чего она вообще ожидала? Что он улыбнется? Помашет рукой? Каким-то образом поймет, что девушка с другого конца света и есть Эмма? Вот уж вряд ли.

Элизабет все больше убеждает себя, что строить планы глупо. Глупо надеяться. То письмо, что она перечитывает вновь и вновь, наверняка было написано сгоряча. Там, в Исландии, он был другим, и она тоже.

– Мне здесь нравится, – говорит Хлоя. – А тебе?

Элизабет не сразу понимает, что обращаются к ней. Спохватывается, лишь когда ощущает на себе чей-то внимательный взгляд.

– Да, мне тоже здесь нравится, – пытается быть доброжелательной Элизабет. – Хорошее кафе.

Хлоя долго не отвечает, а Элизабет не может оторвать взгляд от своей тарелки. Ей страшно поднять голову и увидеть, что Уильям так и не смотрит в ее сторону, или, наоборот, пристально наблюдает, или он уже ушел… Черт, она сама