Кабак - Василий Викторович Казаринов

- И что, до сих пор так на вас никто не наехал? Менты... Родители этих пацанов.

Он поперхнулся дымом, хрипло расхохотался: ты чего, мужик, на пень что ли наехал?

Наехал, наехал, слегка забывшись, согласился Панин. «Хозяин - волк, закон - тайга!», никакой милиции или другой законоутверждающей силы наш правопорядок не предусматривает, а что касается родителей, то в случае чего дети подземелья устроят этим несчастным малолеткам такую веселую жизнь, что им останется либо сидеть взаперти и не показывать на улицу нос, либо переезжать в другой район, где, впрочем, конечно же, наличествует своя тайга и свой волк, и ни черта с этим невозможно поделать, ни черта.

Панин присмотрелся к подземному жителю. Что-то в его облике было неуловимо знакомо...

- Что за черт? - спросил себя Панин.

Ну да - куртка! Очень качественная джинсовая куртка. Похоже, этот жесткий воротник, в который был ввинчен значок, изображающий «веселого Роджера», он уже держал в кулаке.

- Твоя?

- Моя.

- Врать нехорошо. Настоящие пионеры так не поступают.

Житель подземелья усмехнулся и смачно сплюнул.

- Хрен с тобой... Взял тут у одного пацана. Поносить. Клоуна это куртка.

- Клоуна? Какого клоуна?

- Кликуха у него такая. Он не из нашей тусовки. Он вообще какой-то... Ни к одной тусовке не причаливает.

- Сам по себе?

- Да вроде того.

Панин взял его за подбородок.

- А почему Клоун?

- А ты на рожу его посмотри...

Пожалуй. Было в лице этого мальчишки в кепке что-то от скорбного Пьеро.

- Значит, взял поносить... И он тебе так сразу и дал.

- Ну.

- Ты меня не убедил, - с этими словами Панин ударил его по скуле, легонько, для острастки.

- Ладно... - парень отплюнулся кровью. - Его тут на ночь глядя отметелил кто-то.

- Где? Кто?

Оказывается, они на днях шли через сквер, подкатил синий джип, оттуда вылезли два амбала в кожаных куртках и молча принялись Клоуна молотить. Сорвали куртку, выкинули в кусты. Потом Клоуна запихнули в тачку и смотались.

- Тебе тоже досталось?

На лицо подземного жителя наплыло выражение, отдаленно напоминающее недоумение: нет, его пальцем не тронули.

Пора было отсюда убираться. Панин сказал ребятишкам, чтобы шли наверх - на свет, на воздух.

- Через минуту я к вам присоединюсь. Нам нужно дружески попрощаться с молодым человеком.

Однако уйти так просто он не мог - поворачиваться спиной к подранку нельзя ни при каких обстоятельствах.

Панин развел руки в стороны - увы и ах! - и молодой человек неверно истолковал этот жест. Рука его легла на горлышко бутылки, торчащей из ящика. Он купился на уловку, расслабился, он посчитал, что Панин вот так запросто подставит затылок под удар.

Как удачно получилось, сказал себе Панин, что из-за слякоти все последнее время приходится носить прочные кожаные треккинговые ботинки, предназначенные для странствий по каменистым горным тропам.

Будь обувь похлипче, он наверняка травмировал бы стопу. С полуразворота он ударил дитя подземелья между ног. Похоже, он вложил в этот удар не только отпущенный ему природой потенциал мышечной энергии, но и собственные представления о добре и зле.

С коротким изумленным вскриком молодой человек рухнул на пол, как мешок с песком. Забрав пластиковый пакет с напитками, Панин и двинулся на воздух.

3

 Дети смирно сидели на краешке лавочки, выпрямившись и проглотив дыхание, они, не мигая, смотрели перед собой и напоминали маленьких бледнолицых мумий; там, в полумраке, они казались взрослее... А на свету - ну дети же! Но в лицах их, с изнаночной стороны, просвечивала ткань взрослого опыта, им совершенно чуждого.

- Пошли домой, - сказал Панин.

Они жили в большом современном доме, отделанном дорогим желтым облицовочным кирпичом. Этот дом впихнулся в Агапов тупик незадолго до той поры, когда грянула воля, предназначен он был скорее всего для ответственных работников среднего звена, но когда пришла пора этот чистенький домик заселять, бывшие афганцы, ничтоже сумняшеся, взяли, да и ломанулись сюда из своих коммуналок, забаррикадировались в квартирах с двумя туалетами и показали городскому начальству большую фигу. Тогда этот демарш выглядел очень в жилу - наш будущий президент публично разъезжал с пролетариями в трамвае и убедительно разъяснял гражданам пассажирам, какие у нас все начальнички суки, вплоть до верховного, кровопийцы и жулики, жирующие на казенных дачах, - надо полагать, с большим знанием дела рассказывал.

Панин с симпатией относился к этим пламенным проповедям - до тех пор, пока не стало ясно, что на место прежних пришли еще большие суки. «Новые».

Этих несчастных самопрописавшихся афганцев потом, когда воля укрепилась, и все теплые места «новыми суками» были благополучно разобраны, потихоньку вышибли из роскошных апартаментов. Естественно. Иначе и быть не могло.

- Дома-то вас, наверное, хватились? Ищут, по знакомым названивают...

- Нет, - тихо произнес мальчик.

Оказалось, в самом деле никто никуда не звонит и не глотает валокордин - они живут с бабушкой, почти совсем глухой.

- А папа с мамой?

Папа с мамой в Германии, они врачи, уехали полтора года назад, сказали, освоятся, обживутся, и тогда заберут к себе на новое место.

Интересно, подумал Панин, в этом городе остался хоть один человек, которого кто-то будет при случае разыскивать?

- Вам хочется уезжать? К немцам охота?

- Нет, - покачал головой мальчик. - Совсем не хочется.

- Так зачем же... - начал было Панин, но осекся на полуслове.

- Мама говорит, надо... Мама говорит, скоро все тут пойдет под откос... Поэтому надо уехать, пока не наступило лето.

- Ты понимаешь, о чем говорила мама?

Мальчик поднял на него умные, глубокие глаза и кивнул:

- Да... Мне кажется, да. Понимаю.

Дети понуро брели под арку прямо через обширную лужу, они шли рядом и в ногу, едва не касаясь друг друга плечами. Он смотрел им в беспомощные спины и прекрасно отдавал себе отчет в том, насколько велико теперь для них пространство этого крохотного «едва» - они просто смертельно боялись прикоснуться друг к другу - их след плавно смазал роскошный серый лимузин размером со среднего класса яхту, степенно проползший мимо арки.

Влажный асфальт шипел под его шинами, как сырая тряпка под раскаленным утюгом.

4

 - Ребята, вы, так же как и я, плывете по течению, мое дело - совратить вас.

Именно так