Цена Победы. Новая жизнь - Даниил Владиславович Никулин

– До старта не залей карбюратор, иначе встанешь. – Размышления о побеге были прерваны тревожным голосом Ивана. – Будешь пережимать газ, пока едешь прогрев, – зальешь свечку. А что будет потом, мы оба можем себе представить.

– Хорошо, хорошо, – отозвался Рома, стараясь не раздражаться.

Но Иван не мог молчать и, высказав все, что мог, по нескольку раз, перешел на совсем уже прописные истины.

– Ты последний, – сказал он, – и пихать тебя никто не будет. Пока не погас светофор, не выезжай за белую линию.

– Я понял, Вань, – раздалось из-под шлема, зеркальный визор которого был приоткрыт ровно настолько, чтобы соблюсти баланс между возможностью дышать и при этом не быть разоблаченным.

– Старайся держаться на траектории, нахватаешь червяков – скорость и держак тут же упадут, имей это в виду, – втолковывал Иван, до начала гонки несколько раз объяснивший Роме опасность нахватать себе на колеса ошметки от резины, называемые здесь «червяками».

– Да знаю я все, – простонал Рома; он терпеть не мог, когда ему многократно повторяли одно и то же. – Посмотришь на колеса, когда вернусь. Спорим, чистые будут?

Иван вздохнул, покачал головой и начал смотреть в другую сторону.

– Да ты не переживай, Вань, – успокоил его Рома, понимая, что не только он сейчас находится в состоянии «мандража средней тяжести». – Все сделаю как надо, папа Семы будет доволен.

– Механикам покинуть зону выпуска, – прогремел из развешанных на столбах динамиков низкий голос.

– Ладно, – кивнул Иван и хлопнул Рому по плечу. – Удачи тебе.

Оставшись в одиночестве, Рома облегченно выдохнул. Все, что сообщил ему сейчас Иван, он или знал раньше, или успел за эти дни досконально выучить, поэтому меньше всего на свете он сейчас нуждался в технических советах. Поддержка сейчас ему была не нужна – его личная мотивация превышала по значимости любую поддержку. Терять нечего, а приобрести можешь все – чем не сверхмотивация?

– Максим Юрчук! – заговорил из динамиков тот же голос. – Немедленно займите место в машине, а то уйдете в гонку с последнего места или вообще отправитесь к зрителям.

Механики дружно загоготали, а сидящие в картах пилоты повернули головы и посмотрели в сторону невысокого сетчатого ограждения, где перед гонкой обычно собирались группы поддержки того или иного пилота.

Рома повернул голову вслед за остальными. Он увидал Макса, а по другую сторону ограждения стояла красивая девочка, в которой Рома немедленно узнал Олю. За три дня соревнований он встретил ее всего один раз, в субботу, – сердце у него тут же екнуло, но подойти и поздороваться он так и не решился.

Посмотрев в сторону судейской вышки, Макс картинно извинился, прижав руку к груди, и направился к первому ряду, чтобы занять место в своей машине. Постояв несколько секунд возле ограждения, Оля помахала Максу рукой и пошла в сторону площадки для зрителей. Макс помахал ей в ответ, затем степенно и неторопливо, словно зная, что ему за это ничего не будет, надел шлем и перчатки и после этого устроился за рулем.

«Чтоб ты на старте заглох!» – злорадно подумал Рома, и в его голову тут же полезли мысли, что неплохо было бы взять и убрать урода с трассы прямо на ее глазах. – Идея хорошая, – улыбнулся он, в деталях представляя заманчивую перспективу, – вот только как его догнать, если нас разделяет целая пропасть из двадцати пяти человек и все хотят сожрать друг друга? Пока я с половиной из них разберусь, он уже финиширует. Хотя, – вздохнул он, разминая задрожавшие от напряжения руки, – не это я Ваньке и Семе обещал…»

– Команда: заводи и поехали! – раздался приказ руководителя гонки, и двадцать шесть моторов завелись практически одновременно.

Плотно закрыв визор шлема, Рома мягко нажал на педаль газа и выехал на трассу вслед за остальными.

Глава десятая

Гонка

– Это что за цирк? – прокричал Сухов, подойдя к Ивану.

– Ты о чем? – вопросом на вопрос прокричал Иван.

Разговаривать спокойно им не позволяла обстановка: совсем рядом механики прогревали моторы пилотов гоночного класса «Супермини», финальный заезд которых по расписанию был следующим. Высокооборотистые двигатели натужно визжали, задние колеса установленных на специальных тележках картов бешено крутились, и дым из выхлопных труб заволакивал техническую зону – впечатляющее зрелище для непосвященного человека, но для картинговых аборигенов происходящее являлось набившей оскомину рутиной.

– Я об этом! – Сухов указал на едущего последним Рому, карт которого бросало сейчас из стороны в сторону. Со стороны могло показаться, что за рулем находится не вполне адекватный водитель.

– А, это!.. – прокричал Иван в ответ. – Я ему посоветовал резину получше прогреть! И вообще, Сема – герой! – добавил он. – Так его отцу и доложим.

– Червяков он нахватает, вот чем это закончится, – вздохнул Сухов, вытирая платком вспотевшее от напряжения лицо.

– Что ты сказал? – прокричал Иван, но Сухов повторять не стал. Он сосредоточил свое внимание на трассе и только сейчас сообразил, что оставил кепку в кафе.

«Черт с ней. Потом заберу…» – решил он.

Под пристальными взглядами зрителей, тренеров, механиков и судей, пилоты гоночного класса KF2 выстроились в два ровных длинных ряда и неторопливо двигались к стартовым светофорам – это был прогревочно-формовочный круг, во время которого любые лишние маневры строго запрещены. За два поворота до стартовой линии к мерному шуму моторов добавился голос комментатора – авторитетнейший специалист в области автоспорта вообще и картинга в частности, Семен Аркадьевич Подбельский, с самого раннего утра сидел в судейской вышке перед микрофоном, без устали рассказывая зрителям, что происходит на трассе в тот или иной момент гонки.

Благодаря его остроумным репликам и детальному разбору гоночных ситуаций смотреть соревнования было гораздо интереснее, чем просто наблюдать за обгонами под пение моторов. Подбельского вызывали на все значимые гонки сезона, на которые он с удовольствием приезжал, ставил перед собой бутылку с водой и усаживался перед микрофоном. Небольшого роста, пожилой, но при этом моложавый, Семен Аркадьевич заслуженно имел здесь статус большой звезды, и зрители даже не представляли себе картинговые соревнования без его захватывающих комментариев, а его самого – без великолепных длинных черных усов, какие были в моде в далеком уже прошлом и которые придавали аристократизма правильным чертам его умного лица.

Семен Аркадьевич лично знал всех постоянных пилотов чемпионата и обладал такой памятью на цифры, что, даже не заглядывая в протокол, оперативно сообщал зрителям, на каком месте едет в гонке, например, питерский пилот Леша Рябов из гоночного класса «Супермини» под номером тридцать четыре; или кого